— И последнее, — сказал Кондрашин, — послезавтра, в среду, мы повторим баскетбольный мини-турнир в тех же составах. По итогам этой встречи будут сделаны первые выводы — кто сборной подходит, а кто нет? А теперь разобрали кружки с протеином и приступили к выполнению упражнений, — добавил он и дунул в свисток.
«Весело», — подумал я, взяв кружку, где плескалась тягучая жидкость, которая очень походила на разведённый цемент. Затем я сделал пару глотков и в принципе остался доволен тем, как протеин смешали с мёдом, молоком и протёртыми орехами. Ибо мне доводилось пить коктейли и гораздо худшего вкуса.
— Майк, я что-то не понял, а что с этим делать? — прогудел как труба Володя Ткаченко, понюхав протеиновый коктейль.
— Пошли, покажу, — усмехнулся я.
После чего подошёл к скамье для жима штанги под углом. Далее отдал свою кружку Ткане. Лёг под штангу весом в 60 килограмм. И сделал семь энергичных жимов с максимальной амплитудой. Потом встал с лавки и отпил из кружки тягучую похожую на цемент жидкость.
— И что это даёт? — заинтересовался Володя Арзамасков.
— Тут такое дело, Зяма, — хмыкнул я. — Чтобы нарастить мышечную массу, недостаточно тупо тягать одно железо. Нужно специальное питание, строительный материал для новых мышечных волокон.
— А если я после этого протеина и новых мышечных волокон по кольцу попадать перестану? — криво усмехнулся Арзамасков.
— Хороший вопрос, — согласился я. — Следовательно после качалки нужно обязательно выйти на паркет и побросать мячи в корзину, чтобы восстановить мышечную память, — я кивнул в сторону баскетбольной площадки.
— Чушь, — скорчил лицо Зяма и отдал мне свою кружку с протеином. — Сами пейте эту дрянь. Как-то мы без этого протеина и Олимпиаду выиграли, и чемпионат мира.
— Время не стоит на месте, Зяма, — возразил я. — Всё бежит, всё меняется.
— Плевать, — отмахнулся Арзамасков и стал тягать гантели.
А стоящий рядом Ткаченко обрадовался, как ребёнок, что теперь ему больше достанется. Затем он взял Зямину кружку и выпил её залпом. У меня от удивления сама собой отвисла нижняя челюсть.
— Хорошо, — радостно сообщил центровой киевского «Строителя». — Подкинь мне на гиф ещё 60 килограмм. Для меня 120 самое оно.
— Ты бы поаккуратней с протеином, а то тебя разопрёт в разные стороны, как кабана, потом бегать не сможешь, — захихикал я и пошёл за дополнительными 20-килаграмовыми блинами.
К слову сказать, никто из «старичков» протеин так пить и не стал. Попробовав его на вкус, они со словами, что это редка гадость, вернули кружки обратно на общий стол. Петрович же на такое самовольство старожилов посмотрел сквозь пальцы, так как привычки 30-летних мужиков менять было уже бесполезно. С железом они и так поработали на совесть. Зато все мы, молодые, выпилили этого коктейля чуть ли не по литру.
— В первый раз почувствовал себя совершенно сытым, — признался Саша Белостенный, когда мы заканчивали силовую тренировку бросками по кольцу.
— Лепота, — блаженно пробурчал Володя Ткаченко.
Правда все мячи от его огромных рук летели мимо кольца. «Бух! Бух!» — с громким стуком они вонзались в фанерный щит и отлетали обратно в поле. Я же со свой стороны практически не мазал. Просто мои мячи чаще обычного цепляли дужку кольца, но практически все они провалилась в сетку. Хотя после сегодняшнего утреннего заплыва я так устал, что две минуты сидел в воде, чтобы собраться с силами и вылезти из бассейна. Кстати, Тканю снова вытаскивали из воды общими усилиями. Однако наши молодые, пышущие здоровьем, организмы быстро восстанавливались. И ко второй тренировке многие были уже в норме.
— И у меня «банки» нарастут? — поинтересовался сухощавый, но жилистый Толя Мышкин, который после штанги с линии штрафной попадал через раз.
— У всех нарастут, — ответил я. — Главное, мужики, знать меру и не перекачаться. Во всём нужна гармония.
В этот момент я ещё раз бросил с семи метров, и мяч, минуя обод кольца, чисто и красиво вошёл в сетку.
— Майк, а что ты там говорил про 2−1–2 с активной защитой на периметре? — спросил Серёжа Тараканов, когда наша молодая шестёрка игроков осталась в зале одна.
— Да, как мы будем играть в среду? — поддакнул Гена Капустин. — Не хотелось бы после матча улететь в Ленинград.
— По схеме 2−1–2 и будем, — пожал я плечами. — У нас два больших центровых, Белый и Тканя, которые меняются каждые две с половиной минуты. Во время защиты ваша задача, парни, — обратился я к Белостенному и Ткаченко, — сторожить всю трёхсекундную зону и никуда из краски больше не бегать. Всем остальным придётся играть персонально по игроку.