Глава 19
Футбольный стадион спорткомплекса «Цахкадзор» в этот поздний час очень романтично был подсвечен всего несколькими прожекторами. И если не считать странного одинокого стайера, который перед сном решил намотать ещё с десяток кругов, мало ему оказалось утренней и дневной тренировок, здесь кроме меня и Лены никого не было. Мы сидели на третьем ряду и скромно целовались. Не знаю, что этот стайер думал о нашей парочке. Но, наверное, недоумение по поводу нашего неспортивного поведения у него проскакивало. Дескать для поцелуев могли бы найти место и поукромней. Хотя как по мне, то на стадионе было хорошо: луна, звёзды, не ветряно, не холодно, да и из окон жилого комплекса ничего не видно.
— Почему вы сегодня подрались? — спросила Лена, когда наши губы от долгих и жадных поцелуев стали чуточку опухать. — Вы же все должны быть единой командой, единой семьёй.
— Это для газетной статьи мы — одна команда, — усмехнулся я. — В реальности, когда в коллективе собираются совершенно разные люди, с разным кругозором, привычками и понятиями о справедливости, то происходит разбиение на отдельные группы, отдельные компании. Я со своими юными друзьями на одной волне, мы все хотим медалей и побед. Компания Зямы уже кое-что выиграла, и они хотят денег. Им эта поездка нужна прежде всего, чтобы шмоток побольше привезти в Союз. А старички, у которых кое-какой достаток уже имеется, тоже больше думают о победах и медалях, а потом уже о деньгах. Вот поэтому мы с компанией Зямы и подрались, а со старичками просто устроили эпичную зарубу.
— Теперь мне всё ясно, — заулыбалась Лена. — А вы когда улетаете?
— Должны 30-го, в следующий четверг, — пожал я плечами. — Правда Кондрашин у нас человек своеобразный, может что-нибудь в последний момент и переиграть. Ходит, молчит, никому ничего не рассказывает. Честно говоря, я первый раз такого тренера вижу.
— А раньше какой у тебя был тренер?
— На площадке строгий, мог и матом прокрыть, если делаешь что-то не так. А после с ним можно было по-простому как с товарищем пообщаться. Как-то мы выиграли чемпионат города, так он собрал всю команду и повёл в Chicken.
— Куда? — удивилась Лена.
— В кафе такое, где продают лимонад и бутерброды, — поправился я. — Кстати, а ты когда улетаешь?
— Воскресенье, 26-го, — с сожалением буркнула девушка и мы опять принялись целоваться.
«Вот она жизнь спортивная? — подумалось мне, когда наши языки переплелись в каком-то странном танце. — Только встретились, только познакомились, только-только стали узнавать друг друга получше и уже пора расставаться».
— Я тебе кое-что хочу рассказать, только ты не смейся, — тяжело вздохнула Лена, когда очередной длинный поцелуй подошёл к концу.
— Вот ещё смеяться? Я от природы вообще не смешливый, — захихикал я.
— В общем, это может быть прозвучит странно, но я тебя видела в другом времени.
— Не понял? — опешил я. — В каком другом? В 2018 году?
— Ха-ха-ха! — Лена неожиданно громко захохотала. — Дурачок, разве можно увидеть кого-то в будущем? Будущего же ещё нет. Я тебя видела на очень старой дореволюционной фотографии.
— Интересно, — с облегчением выдохнул я. — И что я там до революции делал? Готовил госпереворот против царя? Прятал товарища Ленина в шалаше?
— Ты был на фотографии моего прадедушки, — совершенно серьёзно заявила девушка. — Моя фамилия, как ты уже слышал — Орехова. А Ореховы — это дворянский род. Богатств особых мои предки не имели. Прадедушка работал инженером путей сообщения. Поэтому после революции, когда многие дороги были разрушены, ему чудом удалось избежать репрессий. Ведь железнодорожное сообщение должен же был кто-то восстанавливать? Вот так в нашей семье и сохранились фотографии из того времени. И на одной из них есть ты. Точнее человек очень похожий на тебя.
— И кто тот товарищ? — улыбнулся я и подумал, что моё лицо много на кого похоже. Например, на дядю Мишу, то есть на двоюродного деда Мишу. — Наверно он — князь, граф или член царской семьи?
— Не знаю, — поёжилась от холода девушка. — Фотография не подписана. Но скорее всего человек очень похожий на тебя — коллега моего прадеда. Потому что на фото все одеты в фуражки работников железной дороги. Но твоё лицо на древней фотографии — это не самое странное. Этого коллегу моего деда отличает очень высокий баскетбольный рост. Он там выше всех буквально на две головы.
— Да уж? — почесал я свой затылок. — Чего только в жизни не бывает. По себе знаю. Сам с разными непонятками сталкивался.