А Толя Мышкин, когда мы вчера остались в тренажёрном зале вдвоём, выдал невероятную версию — дескать сборная летит в Москву исключительно из-за меня. Кто-то из армейцев видать стукнул Гомельскому, что появился некий шустрый новичок, или проще говоря — джокер, который круче самого Сергея Белова. Вот Гомельский и не удержался, подключил все связи, и организовал эти так называемые смотрины. И теперь, если я покажу в Москве хороший баскетбол, меня начнут прощупывать по поводу перехода в ЦСКА. Я же в свою очередь ничего Мышкину не ответил.
— Тогда давайте поступим так, — прокашлялся Арзамасков. — 30-го октября в Москве мы спокойно отыграем матч против ЦСКА. А на оптовую базу поедем 31-го утром, прямо перед вылетом. Складываемся по 200 рублей сразу после игры. Кто — «за», прошу поднять руки.
— Ты, Зяма, подожди, — возразил армеец Валера Милосердов. — А если тебя отцепят от сборной? Что тогда? Где мы купим икру за два часа до самолёта?
— Вот что значит, товарищи, умение задавать правильные вопросы, — загоготал Арзамасков. — А вы сыграйте так, чтоб меня не отцепили от сборной страны. Иначе полетите в Штаты без гроша в кармане.
— В таком случае я хочу сделать официальное заявление, — сказал я и встал с кровати. — Я никого из своих парней в обиду не дам. И никого не позволю из них отчислить из сборной СССР. Нас здесь шесть человек. И мы сами затаримся красной икрой, без тебя — Зяма.
— Чё ты вечно лезешь наперекор? Что ты воду-то мутишь⁈ — подскочил Арзамасков и встал у меня на пути.
— Сгинь, иначе сложу пополам, — прошипел я, уставившись Зяме прямо в глаза. — Пошли, мужики, — обратился я к Тараканову, Мышкину, Капустину, Белостенному и Ткаченко. — Устроил тут заедание марксистского кружка, «благодетель» недоделанный.
— Жёстко ты с ним, — пискнул Гена Капустин, когда мы вышли в коридор.
— Где теперь икру искать будем? — прогудел Володя Ткаченко. — Я хотел в Штатах пластинки купить: «Смоуки» и «Дип Пурпэл».
— Будут тебе «Смоки», будет и «Дип Пёрпл», — хмыкнул я, подмигнув всей юной банде. — Вы сами подумайте — какие у Зямы в Москве кореша? Я ещё поверю, что в Питере у него кто-то есть. А в Москве таких корешей, которые оптовый товар продадут с наценкой, мы и сами найдём.
— Всё правильно, — согласился Толя Мышкин. — Я ещё бате позвоню, вдруг он кого из старых приятелей подскажет.
— Отличное предложение, тем более если батя — не последний человек в Уральском военном округе, — обрадовался я. — Ну что, пойдём в зал, поработаем над средним броском?
— Сегодня, Майк, так-то выходной, — замялся Саша Белостенный. — И так каждая мышца на тела если не ноет, то болит.
Кроме Белого так же смущённо закряхтели Тараканов, Мышкин, Капустин и Ткаченко, у которых моментально нашлись какие-то свои дела.
— Окей, — усмехнулся я. — Только руку не отбейте, когда будете «забивать козла» в домино. Ха-ха. А я пойду побросаю. Чует моё сердце — в Москве нам придётся нелегко.
Затем я направился в свой номер за спортивной формой и подумал, что зря давлю на парней. Это меня броски по кольцу успокаивают и приводят в норму, а их может быть успокаивает обычная настольная игра. Как сказал древнегреческий философ Платон: «Каждому своё, кому мяч, кому костяшка домино». Интересно — как меня встретит Москва? И неужели Толя Мышкин прав, что на меня решил обратить внимание сам Гомельский? Ну что ж, тогда он посмотрит на меня, а я на него.
Спустя четыре дня нашу баскетбольную сборную СССР Москва встретила минусовой температурой, слабым ветром и первым снегом. Вылетали из Еревана при плюс пятнадцати градусов тепла, прилетели при минус трёх. Далее нам удалось несколько часов отдохнуть в гостинице «Аэрофлот», а вечером мы пешочком прогулялись до Дворца тяжёлой атлетики ЦСКА. И я тогда уже отметил, что осенний плащ — это не лучшая одежда для подобной погоды и в Штатах надо обязательно прикупить что-то более подходяще для русского снега, ветра и мороза.
К слову сказать, Дворец тяжёлой атлетики являлся частью большого комплекса спортивных сооружений, которые возвели на Ленинградском проспекте взамен самолётных ангаров. Что характерно и этот Дворец, и плавательный бассейн, и гимнастический зал ЦСКА и даже ледовая арена по форме чем-то напоминали именно ангары. И если верить истории, то фундамент всему армейскому спорту здесь заложил Василий Сталин, который хотел создать настоящий суперклуб на базе военно-воздушных сил. Но потом его всесильный папа и по совместительству «отец народов» умер, и Василия приговорили к восьми годам лишения свободы за антисоветскую пропаганду. А команда ВВС постепенно слилась с ЦСКА. Однако залы, бассейн и спортзалы остались.