«Вот и погнали наши городских совковыми лопатами», — проворчал я про себя и при этом на максимально возможной скорости пронёсся на чужую половину поля, где без подготовки швырнул мяч с семи метров. Баскетбольный снаряд полетел по хорошей траектории, но в кольцо провалился не сразу. Он с глухим стуком зацепил заднюю дужку. Хотя для электронного табло, где счёт моментально стал — 54:35, это было неважно.
— Тарик, внимательней с Беловым! — крикнул я, когда мы дружно оттянулись к нашему баскетбольному щиту.
И тут я немного запутался сам — забыл, что в этом составе играю не защитника, а форварда. И вместе с Геной Капустиным с дуру принялся прессинговать Валеру Милосердова. Армейский разыгрывающий такого не ожидал и попытался отдать пас на пробегающего мимо Ивана Едешко. Однако я успел чиркнуть по мячу рукой и оранжевый баскетбольный снаряд полетел прямо к Саше Белостенному. Молоденький, ещё не обросший мышцами, Белый легко подобрал этот мяч и бросил его на ход мне и Гене Капустину. И мы вдвоём под недовольное сопение армейского зала выскочили на одного Сергея Белова, который всё же успел отойти назад. Капустин довёл мяч практически до трёхсекундной зоны и, хитро улыбнувшись, сделал навесную передачу под аллей-уп. И мне пришлось серьёзно попотеть, чтобы поймать в прыжке мяч и тут же переправить его в корзину. Получилось это, прямо скажем, на троечку. Однако счёт на табло стал уже — 54:37.
— Внимательные играйте с новеньким! — прокричал с бровки Александр Гомельский. — Едешко, это твой игрок!
Мы же тем временем снова расставились перед своим кольцом в зону — 2−1–2.
Журналист Анатолий Пинчук, которого коллеги считали живой энциклопедией баскетбола, пришёл на поединок между сборной СССР и командой ЦСКА в ожидании серьёзной и красивой игры. Но первая половина матча его откровенно разочаровала. Армейцы, игравшие сегодня в непривычной белой форме, без особого труда вскрывали оборону соперника и вели в счёте так, словно им противостоял аутсайдер чемпионата страны. В перерыве Пинчук и его коллега Евгений Рубин, штатный корреспондент «Советского спорта», выпили по кружечке пива и сошлись на том, что сборная, наверное, сейчас находится под большими нагрузками и на свою лучшую игру пока не способна.
— Только вот, что странно, — признался Рубин, — мне непонятно почему Кондрашин дал поиграть всем своим парням, а одного, номера 18-го, некого Юрьева, оставил на лавке?
— Согласен. Совсем молоденькие пареньки: Белостенный, Тараканов и Капустин поиграли, а этот так и остался сидеть, — закивал головой Пинчук. — Возможно, сборная не его уровень? Тогда почему от команды отцепили более опытных игроков: Жигилия, Шальнева и Макеева?
— Главному тренеру, Толя, виднее, — заулыбался Рубин и предложил чокнуться за баскетбол.
Но как только начался второй период матча Анатолий буквально оторопел. 18-ый номер сборной СССР, выйдя с первых минут, начал творить самые настоящие чудеса. Он несколько раз попал с очень дальней дистанции, с которой нормальные баскетболисты обычно не бросают. Далее забил четыре мяча в силовом проходе, а ещё трижды вколотил мяч в баскетбольную корзину сверху.
— Как тебе, Толя, такое нравится? — спросил его коллега Рубин. — 35-я минута матча, а счёт уже 79:74. От преимущества подопечных Гомельского практически ничего не осталось!
— И этот новенький, если я не ошибаюсь, набрал уже 28 очков, — пробурчал Пинчук, делая пометки в своём блокноте.
На площадке же в эту самую секунду в семи метрах от кольца ЦСКА 18-ый номер сборной СССР снова получил мяч, где его плотно прижал Иван Едешко. Однако тот словно играючи, дважды перевёл мяч между ног, ускользнул от армейского игрока и стремительно пошёл в проход. Навстречу ему тут же выдвинулся высоченный Коля Дьяченко. Но и здесь новичок оказался проворней и хитрее. Он сделал один шаг вправо и мгновенно ушёл влево, и центровой ЦСКА удивлённо замер на месте, не понимая, куда делся соперник и что предпринять? Тем временем новобранец сборной броском от щита сократил разницу в счёте до 3 очков — 79:76. И Александр Гомельский немедленно попросил тайм-аут.
— Вот что значит Кондрашин! — восторженно произнёс Рубин и захлопал в ладоши. — Перехитрил-таки Гомельского. Продержал своего джокера весь первый период на скамейке запасных и выпустил его в самый нужный отрезок времени! Я завтра в отчёте для «Советского спорта» так и напишу — «Джокер на площадке».
— Постой-постой, Жень, ерунда какая-то получается, — возразил Анатолий Пинчук. — Стоило ли сначала с треском проигрывать 21-о очко, а потом надеяться на то, что у какого-то неизвестного баскетболиста пойдёт игра? А если бы это 18-ый намазал свои дальние рискованные броски? То Гомельский просто бы уничтожил Кондрашина.