— Классно дал, — хлопнул меня по плечу Саша Белов.
— И ты отлично забил, — ответил я. — Шикарный аллей-уп, которым по мнению председателя Спорткомитета Павлова мы будем громить шведов, канадцев и прочих жителей Северной Америки. Ха-ха.
— Точно-точно, — захохотал центровой.
Затем на площадку выбежали мои юные друзья и Володя Ткаченко опять предложил меня покачать.
— Пожди, Тканя, — возразил я. — Впереди остался самый главный результат — кто поедет в Штаты, а кто домой?
Я покосился в сторону Кондрашина, но тот, пожав руку Гомельскому, молча пошагал в раздевалку.
Послушать же финальный вердикт главного тренера из раздевалки ЦСКА к нам пришли: Милосердов, Едешко, Жармухамедов и Сергей Белов. Кондрашин окинул взглядом всех кандидатов в сборную СССР, после чего буквально все нервно заёрзали на своих местах. После такой игры, теперь даже «старички» не могли чувствовать себя в безопасности. Всё-таки они по ходу второй половины встречи растеряли преимущество в 21-о очко. И если верить протоколу, то ЦСКА проиграл второй период с разгромным счётом — 27:49.
— Значит так, — крякнул Кондрашин, — оценки за матч я выставлять сегодня не буду. Мы с Сергеем Григорьевиче чуть позже проанализируем протокол и мои записи, и обсудим эту игру уже в самолёте по дороге в США. Сейчас же нашу сборную временно покидают, но остаются в списках кандидатов на поездку в Монреаль — Михаил Коркия и Валерий Милосердов. Валера — потому что у нас перебор с разыгрывающими. А Миша — так как с форвардами в сборной тоже полный комплект.
«А ведь это они из-за меня не поехали в Штаты, — мысленно буркнул я, стараясь не смотреть на парней, которых отцепили от команды. — Если бы я не приехал на электричке из будущего в этот 1975-ый год и не взбаламутил Тараканова, Капустина и Белостенного, то команда выглядела бы несколько иначе. А с другой стороны, сегодня всё было по-честному, без кумовства и прошлых заслуг — кто был на паркете лучшим, тот и остался в главной команде страны».
Вечером после матча в ресторане гостинцы «Аэрофлот» царила приятная расслабленная и даже немного праздничная атмосфера. И кое-кто из сборников так разошёлся, что со слабоалкогольного пива внезапно перешёл на крепкий армянский коньяк. Даже расчётливый и хладнокровный Арзамасков расчувствовался. И на радостях подкинул мне и моим юным друзьям телефончик заведующего холодильником «Моспродтреста», некого Сергея Нахимовича, у которого наши старшие товарищи уже закупили необходимые для перепродажи баночки с красной икрой. Они каким-то образом успели сгонять на эти склады морепродуктов сразу после игры.
— Можете не благодарить, — Зяма вальяжно махнул рукой. — Я, в отличие от некоторых, умею ценить дружбу, — произнёс он заплетающимися языком. — Завтра звякните этому Нахимычу не позже восьми утра и всё сами с ним порешайте. Он мужик нормальный, но баночки советую пересчитать. Ха-ха.
— Спасибо, — кивнул я и облегчённо выдохнул, так как ещё во время ужина буквально сломал себе мозг, думая, где раздобыть икру?
А то я своим парням пообещал, что купим её без проблем. А на самом деле, без связей, максимум на что можно было рассчитывать — это приобрести в этом же ресторане всего десять баночек по семь рублей каждая, а потом наудачу поехать куда-то ещё, в другой ресторан или в другую гостиницу. А тут Зяма взял и реально помог. Хотя если бы сегодня победил ЦСКА, то от сборной отцепили бы не Валеру Милосердова, а нашего лихого коммерсанта. Потому что по статистике он сыграл чуть лучше, чем Михаил Коркия, но хуже, чем Милосердов. Кстати, Коркия так обиделся на Петровича, что после матча сразу же поехал на аэродром покупать билет до Тбилиси.
Между тем в ресторане шла своя танцевальная программа. Парни в красных пиджаках исполняли «Восточную песню», а барышни в длиннополых платьях и мужчины, одетые в строгие костюмы, лихо отплясывали на небольшом танцевальном пятачке. «Льёт ли тёплый дождь, / Падает ли снег — / Я в подъезде против дома / Твоего стою», — голосил солист местного ансамбля.
— Ну вот и папе звонить не пришлось, — обрадовался Толя Мышкин, развалившись в кресле. — Зяма, конечно, не самый приятный человек, но как видишь он — не полное го…но.