— Нам бы икры, уважаемый товарищ, да побыстрее, — весело сообщил я. — А то мы на самолёт опаздываем. «Михаил Светлов» ждать не будет. Ха-ха-ха.
— А где вы её там, на Западе, собрались продавать? — вдруг заинтересовался глава «московской рыбной мафии».
— Сдадим в американский магазин «Океан», — снова захохотал я. — Уважаемый товарищ, мы спешим.
— И вы, значит, спешите, — заворчал Нахимыч. — Всё спешите и спешите. А когда жить? Когда жить, я вас спрашиваю? Вот послушайте, что я вам, молодые люди, сейчас расскажу. В году 1960-ом было такое дело…
— Мы честно опаздываем, — перебил его Мышкин.
— Нам бы ещё перед вылетом пожрать, — прогудел Ткаченко.
— Хорошо, — крякнул Нахимыч и выставил на рабочий стол две фанерные тяжёлые коробки со 150-граммовыми баночками икры. — Здесь 240 банок по 5 рублей каждая, — кивнул он на одну коробку. — И здесь те же 240 банок, но по 3 рубля, — кивнул он на другую.
— А в чём подвох? — спросили я и Толя Мышкин хором.
— Так как мы с вами люди честные и порядочные, то говорю прямо — в этой коробке просрочка, но вполне съедобная, — криво усмехнулся «глава московской рыбной мафии». — Между прочим сам пробовал. И американцам вашим будет всё равно. Они ведь по-нашему читать не умеют. Хы-хы.
— Давай возьмём пятьдесят на пятьдесят, — зашептал мне на ухо Толя Мышкин. — 120 банок хороших и 200 плохих. Это дополнительно нам принесёт… ээээ… ещё 400 баксов на всю компанию.
— Не-не-не, Толя, — зашептал я, удивившись тому с какой скоростью мой товарищ всё рассчитал. — Мы — сборная СССР, а не цыгане какие-то, чтоб просрочку за кордоном втюхивать. Берём нормальную хорошую икру! — уверенно произнёс я и выложил деньги на стол.
— Разумное решение, — ещё раз крякнул Нахимыч и спрятал коробку с просрочкой под своё рабочее место.
— Разум, Сергей Нахимович, когда-нибудь победит, — поддакнул я.
— Пересчитывать будете? — спросил он.
— Обязательно! — хором ему ответили я и Мышкин.
А уже спустя полчаса мы радостно шагали к станции метро «Ленинский проспект». Местечко здесь было так себе — с одной стороны ветка железной дороги, с другой трубы теплоэлектроцентрали, вокруг какие-то заборы и кусты. Про бродячих собак, крыс и толстых голубей я уже упомянул. Как вдруг появились существа поопаснее растолстевших крыс. К нам навстречу из кустов вышли широкоплечие ребята с криминальными харями и мощными бритыми затылками. Интеллекта на лице — ноль, зато наглости и нахрапистости выше крыши.
«Чёрт, поскупились на такси, — мысленно выругался я. — Теперь как бы не потерять наш ценный груз». Я покосился на Володю Ткаченко, который прижимал к груди сумку, набитую 36-ю килограммами красной икры, словно своего родного ребёнка.
— В чём дело, мужики? — выступил вперёд Толя Мышкин. Ему, как жителю сурового города Свердловска, моментально стало понятно — чем может закончиться эта «внезапная встреча средь шумного бала».
— Да ни в чём, — хмыкнул мужик лет сорока или сорока пяти. Кстати, чем-то похожий на начальника Нахимыча. У меня даже промелькнула мысль, что это его родня. — Вы когда шли на базу успели прочитать, что проход здесь строго воспрещён?
— Допустим, — буркнул я.
— Придётся заплатит штраф, — засмеялся главарь и захохотали его подельники.
— Три рубля, как в автобусе? — спросил я.
— Выкладывай половину товара и проваливай, — проскрежетал он и его собратья по лихому ремеслу принялись выразительного щёлкать сбитыми костяшками, намекая на безжалостный мордобой в случае нашего сопротивления.
— Не отдам! — словно труба прогудел Ткаченко и ещё сильнее прижал сумку к груди.
— Мужики, давайте договоримся, — затараторил Мышкин. — Мы вам даём 25 рублей и расходимся как в море корабли.
— Хавальник закрой, длинный, и гони банки с красной икрой, — сплюнул на подмёрзшую землю главарь этой шайки разбойников.
— Не по понятиям поступаете, — вдруг улыбнулся я и сделал пару шагов в направлении этой нехорошей группы товарищей. — Скоро День Великого октября. Мы тут, понимаешь, закупили икру специально для подарков ветеранам фронта и тыла. А вы быкуете, как пособники мирового империализма.
— Чё ты, сука, сказал? — прошипел самый нетерпеливый из разбойников и ломанулся на меня.
И только он приблизился на расстояние моей длинной руки, я моментально выбросил хлёсткий прямой правый в подбородок. Раздался смачный шлепок, толстобрюхие голуби от испуга разом взмыли в воздух, бандит же потерял сознание и прилёг отдохнуть. И пока граждане рэкетиры хлопали глазами, не ожидая активного сопротивления, мои ноги, подчиняясь бойцовским инстинктам, седлали длинный прыжок вперёд и руки с сжатыми кулаками заработали быстрее, чем на баскетбольной площадке. «Плюх! Плюх! Плюх!» — зазвучала красивая боевая дробь, в которой ударными инструментами служили бандитские хари, а барабанными колотушками мои жёсткие костяшки.