«Так-то я — человек мирный, муху не обижу, — мысленно прошипел я, отправляя ещё одного разбойника в направлении грязной и глубокой лужи. — Только вы — не мухи, а упыри на теле социалистической собственности».
В эту секунду ещё один клацнул зубами и обрызгал меня собственной кровью.
— Народ мечтает о коммунизме, — процедил я себе под нос, сбивая главаря этой банды на землю. — Думает о космосе! Строит планы на счастливую семейную жизнь. — Ещё чья-то перекошенная морда размазалась о мой кулак. — А вы, твари, о чём мечтаете⁈ — выкрикнул я и выбросил боксёрскую тройку: правой-левой в голову и снова правой, но уже по почкам.
— Уууууу, — засипел ещё одни бандит и плюхнулся на попу.
— О презренных бабках? — выдохнул я, так как вдруг мне некого стало бить.
Правда главарь оказался проворнее остальных. Пока его подельники летали по кустам и матерились, падая в грязные лужи, он оббежал меня с боку и, выхватив острую как шило заточку, нацелился под мою лопатку. К сожалению, данный момент я элементарно прозевал. Зато Володя Ткаченко в самую нужную минуту бабахнул этого коренастого 40-летнего дьяку кулаком прямо по макушке. Главарь немедленно осел и выронил своё колющее оружие. И только тогда я понял — какая опасность грозила моему молодому и крепкому организму. Что касается, Мышкина, то он тоже схватился с одним из мужичков, пытаясь его повалить, словно дело происходило не в подворотне, а на борцовском ринге.
— Спасибо, дружище! — проревел я, обращаясь к Ткане, и всадил последнему стоящему на ногах бандиту, кулаком по печени, чтобы тот наконец-то отцепился от друга Анатолия.
И надо сказать — мой кулак лёг куда надо. Только этот самый живучий гад, развалившись прямо на дороге, вдруг принялся орать:
— Спасите! Милиция! Нас хулиганы грабят! Ты ещё за это ответишь, — погрозил он мне пальцем.
— Заткнись, пока я тебе рёбра не переломал, — прошипел на него Ткаченко и тот тут же престал голосить.
— Кажись, путь свободен, — усмехнулся Толя Мышкин, облизав разбитую губу. — Ну что пошли? Или добавим им ещё?
— Сволочи! Убить их мало, — выругался я, когда заметил, что мне оторвали все пуговицы на единственном демисезонном плаще.
И в этот момент граждане бандиты бросились врассыпную. Может действительно подумали, что я их решил поубивать. Причём часть горе-рэкетиров рванула в одну сторону, туда, где по улице академика Вавилова мчались машины. А другая часть решила спасаться через открытые ворота оптовой базы.
— Ладно, приоденусь уже в Штатах, — проворчал я и подвязал свой плащ поясом словно кимоно, дабы не смущать непотребным видом встречный народ.
— Козлы! — прокричал Мышкин и погрозил кулаком неизвестно кому, так как граждане бандиты уже скрылись из вида.
Зато к гостинице «Аэропорт» мы добрались без приключений. И всю дорогу мои друзья хвастались своими подвигами в проведённой потасовке. Особенно Толя красиво расписывал — кто кому и как врезал. Самое смешное, по их словам, выходило так, что только я один в драке не принимал участия.
— Это была шикарная битва, — с гордостью произнёс Мышкин, когда мы подошли к центральному входу в гостиницу.
И тут меня окрикнул невысокий, я бы даже сказал низенький, светловолосый 47-летний мужчина с остреньким длинным носом:
— Михаил! Можно вас на минутку?
— Гомельский, — шепнул мне Мышкин, имея в виду этого гражданина, который приехал к гостинице на новенькой чёрной «Волге» ГАЗ-24. И с огромной долей вероятности он поджидал именно меня.
— Идите пока в номера. Я чуть-чуть задержусь, — буркнул я своим друзьям. После чего направился к машине главного тренера московского ЦСКА.
— Присаживайся, — предложил мне Александр Яковлевич, чтобы мы не отсвечивали на улице и не попались на глаза Владимиру Кондрашину.
Честно говоря, «Волга» на фоне известных мне иномарок выглядела довольно-таки убого. Но в этом 1975-ом году для СССР по уровню престижности — эта машина являлась номером один, естественно после правительственных «Чаек». Всё же прототипом «Чайки» послужил американский автомобиль класса люкс — «Packard Patrician», а не бюджетная колымага «Ford Falcon» 1962 года.
— Нравится моя машина? — улыбнулся Гомельский, неправильно распознав моё любопытство к его допотопному четырёхколёсному другу.
— Если уж брать машину, то японский кроссовер «Subaru Forester», — хмыкнул я. — Полный привод, высокая подвеска, климат контроль. Как раз для нашего бездорожья. Так о чём же вы хотели со мной поговорить? — уставился я на наставника московских армейцев. — Явно не про отечественный автопром?