Наш слёт сел на специальной парковке перед барьером, здесь же и была парковка для таких же тележек, как и в парке музея. Мы взяли четырехместную и покатили к пропускному пункту, на котором, кстати, никаких обозначений не было, но стояла охрана в виде солдат всё в тех же чёрных скафандрах с плазменными ружьями и кобурой на поясе. А ещё всё те же разгрузки по всему поясу, как у наших электриков на земле.
Никакой проверки, как на земле, не было, мы просто проехали через огромный сканер перед пропускным пунктом. Ворота из какого-то непонятного мне материала открылись, и мы въехали в них, где нас тут же остановил старший охраны.
Он нас приветствовал, отдав честь, мы сделали то же самое. И я спросил у него: Мы первые?
Да, Аллерсавр, и вот вам планшет по передвижению в пещере, инженеры вас ждут с нетерпением. И он нас отпустил, махнув рукой в сторону ворот, где был проход в пещеру.
Перед воротами мы остановились, Бат взял у меня планшет и включил его, там была схема пещеры, он занялся её изучением. А я уставился на ворота и вспомнил наш разговор, я им сказал что все передвижения солдаты выполняют физически. Что-то не похоже, что это было так, или это не касалось боевых действий, или тех мест, где невозможно использовать технические средства.
Ладно, может, что-то не понял, посмотрим, что будет дальше. А дальше из задумчивости меня вывели открывающиеся ворота тоннеля, ведущего под плато Шабу в его пещеры. Как говаривал Али-баба: Сим-сим, откройся! И где они, инженеры эти?
Ворота открылись, пропуская нас, яркий свет горел в тоннеле, который поначалу ослепил нас немного. Но потом глаза привыкли к такому свету, и я стал смотреть и на стены, и куда мы двигаемся.
Бат изучил схему и двигался, я думаю, куда надо. Пахло немного сыростью в самом тоннеле, но по мере того, как мы двигались вперёд, запах пропал, то ли привыкли, то ли и вправду пропал.
Мы ехали, я смотрел на стены, добротно обработанные, ни одной трещины ни на стенах, ни на своде потолка. И снова мысли застучали в мозгу.
Инженеры, значит, здесь никакого производства нет, здесь лаборатория, ну и всякого рода эксперименты проводятся. Шарашка, подумалось, да нет, здесь они сто процентов по своей воле.
Пока мы ехали, навстречу попалась всего одна такая же тележка, как и у нас, и там сидел только один солдат во всей экипировке.
Мы прибыли и сошли с тележки, увидели людей в жёлтых скафандрах. Я сразу понял: инженеры. Ну, вообще, я так понял, что скафандры надеты у всех, кто относится к опасным профессиям. И в этом месте, и сейчас профессия инженер или какой-либо учёный можно считать опасной. Да он у них на все случаи жизни, я думаю: и в воде спасёт, и в космосе, и здесь, под толщей скал, тоже спасёт.
Нас заметили, к нам быстрым шагом подошли двое.
Высокий, черноволосый, с короткой стрижкой, с прямым носом и усами под ним, сразу представился:
— Я Ивас Тукера, главный над инженерами и учёными здесь, и я тоже инженер, а это учёный Вирит Штинав. А вы кто? Представьтесь.
И тут меня как будто какая-то муха укусила. Они не знают нас и даже не пытаются узнать. Они занятые люди, им не до всяких там личностей, они поглощены своей работой. Хотя и знают, что они есть, и имена знают, потому что они на слуху, а вот видеть не видели никого. И поэтому я вышел вперёд, как бы закрывая собой брата, и сказал:
— Я Валиар Стафок, это мой брат Вивар Стафок, мы пилоты, а это приданные нам солдаты: Дивар и Гектор. До солдат сразу дошло: шифруюсь, а вот Бат хотел было что-то сказать, но я одёрнул его, и только тогда до него дошло: шифруемся.
От автора. Если вы читаете уже на этой главе. То я вас попрошу поставить лайк книге. А ещё если вам не сложно подпишитесь на мой аккаунт.
Глава 10
Шабу.
Шифруемся.
— Вы что-нибудь привезли, что-нибудь этакое для наших умов?
— Да, кое-что есть, но не очень значительное, и всё-таки такое сейчас в армии не используют.
Мы выбрали подходящий стол и развернули тряпицы на нём.
— Это граната Ф-1, вы слышали что-нибудь о ней?
— Конечно, слышал, такие вот использовались последний раз более четырёхсот лет назад, — сказал Ивас и взял в руки лимонку. — Удобно легла, прямо как надо в ладони лежит.
Я посмотрел на Иваса: этот человек смотрит на это изделие как на произведение инженеров, а не как орудие убийства.
Я взял её у него из рук:
— Понимаете, внутри этой оболочки было, или даже сейчас присутствует, взрывчатое вещество, которое и сейчас может взорваться от нагрева или любой искры. А вот это, — и я взял запал, — это то, что эту искру выбивает. И тогда граната при большом давлении изнутри разлетается на осколки и поражает всё и вся вокруг, живое оно или неживое. И радиус поражения, — и я чуть не проговорился про метры, вспомнил, что здесь апир считается метром, — и радиус разлетающихся осколков до тридцати-сорока апиров. А ещё, — и тут я посмотрел, что все вокруг просто открыв рот слушали меня, вернее, мой рассказ про гранату. Но деваться уже было некуда, и я продолжил. — А ещё внутри есть для взрывателя задержка, которая оттягивает время взрыва на четыре-пять и более секунд, вот её принцип работы и надо вам выяснить. А иначе вся она бесполезна для нас без задержки на взрыв.