Я думаю, Вивар, отгрузка начнётся с того списка как раз после обеда. Будь готов. То, что мы отправим, просто размножат для дальнейшего использования.
Ладно, давайте займёмся делами, расходимся.
Бат, надо посмотреть, как дела у форматоров. Слетаем, хотя бы издалека глянем.
Пошли. Эй, Краф, не теряйся, давай за нами! — скомандовал я.
Мы сели в слёт. Крафа и просить в этот раз не пришлось, залетел как пуля следом за нами. Мы взлетели и сразу направились к будущему стрельбищу. Форматоры мы заметили сразу по клубам пыли. Подлетев ближе, я понял, что ничего мы и правда не увидим, зря только время потратили. Но всё-таки впечатление незабываемое: сантиметр за сантиметром гора стачивалась, макушек уже и след простыл. Бат, давай повыше и по кругу над плато пройдём. Красиво же, давай посмотрим.
И ты снова запоёшь?
— Бат, ну правда, я как будто отключаюсь, когда вижу красоту, и я не я, и песни я не знаю откуда приходят. Это душа сама поёт, а не я, ты меня сейчас понимаешь?
Бат отрицательно помахал головой.
Но что они звучат красиво — это правда.
И мы рванули ввысь и на север, к горам.
Поднялись над горами, и взору открылась равнина за горами.
— Бат, помедленнее, я полюбуюсь этой красотой.
А там, на равнине, виднелись поля, дороги, блестели речки, и видны города. Воздух чистый и прозрачный, с высоты всё видно было на сто пятьдесят километров вдаль.
Я смотрел и любовался, а мы потихоньку двигались над горами. Уже прошли почти больше половины маршрута, а я всё также был очарован увиденным. И вот полыхнул золотом город вдали, я понял, что это столица Ларен. Я завис, глядя на него, до чего же он красив даже издалека, и я запел:
Под небом голубым есть город золотой,
С прозрачными воротами и яркою звездой.
А в городе том сад, всё травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы.
Краф заклокотал, как дельфин, песня ему понравилась.
— Это ты сейчас про нашу столицу Ларен, что ли, спел?
— Да не знаю я, Бат, выскочило снова откуда-то само.
— Аллер, очень красиво, правда. Но что-то грустно как-то.
— Ладно, Бат, полетели на парковку, пора обедать.
— Пора так пора, значит, летим.
И мы пошли на посадку, припарковались, только уже хотели двинуться, как увидели слёт, зависший над парковкой, он медленно садился на парковку. А когда он сел, оттуда выскочил Ритар.
— Прохлаждаетесь, кудряши?
Не завидуй, — вырвалось у меня, но слово не воробей, как говорится, вырвалось и не поймаешь, чтобы вернуть, а не получится.
— Пусть мне завидуют, — парировал Ритар. А я подумал, что он обидится, ага, сейчас расплачется прямо.
— Племянники, грузовой Стрик Глыба будет на орбите через два часа и пришлёт два грузовых своих транспорта для загрузки. Всё ясно, понятно?
— Спасибо, Ритар, без тебя точно не справились бы.
— Вот-вот, только и пользуются добротой моей, а взамен лишь ухмылки да недосказанности всякие.
— Пойдём обедать, Ритар, — и он взялся за живот свой.
— Да, пора уже, и желудок мой тоже требует пищи, пошли.
После обеда ещё раз сходили на стрелковое стрельбище. Спросил у Валиара, как патроны себя ведут, привезённые с Диакава.
— Никакой разницы, что со складов Станиса, что с Диакава, нет, — доложил Валиар.
— Валиар, готовь себе преемника на командира стрельбища, ты же понимаешь, что ты здесь не насовсем.
— Аллерсавр, так уже подготовил почти, вот Капиар меня заменит здесь. — И он развернулся и положил руку на плечо занимавшегося оружием человека.
Я посмотрел и вспомнил этого здорового пятидесятилетнего мужика, ведь на лица память у меня отменная. Даже где видел и при каких обстоятельствах, помню, но только не имена, имена я запоминаю плохо. Это был тот самый человек, до которого я коснулся третьим из людей на этой планете и в этом мире.
— Хороший выбор, ведь так, Капиар?
— Не подведу никогда и ни в чём, — ответил Капиар.
— Тогда, Капиар, ты и себе помощников подбери, Дивара и Гектора я заберу с собой.
— Когда заберёте?
— Дня два-три у тебя есть, готовься быть готовым, ха.
Дальше двинулись уже к Вивару, тот транспорт с недостающим уже пришёл и разгружался.
— Вивар, как дела? — Вивар подскочил, отдал честь, но не закричал: «Аллерсавру слава!», наверное, дошло до него, что для моего уха это неприемлемо. Вот и отлично, он стрелок-охотник, пусть таким и останется. Мне нужен такой человек, как он, я почему-то был просто в нём уверен, как в себе. Вот такое это чувство, называется в народе чуйка.
Аллерсавр, всё готово, последнее из списка уже в том ангаре, и он показал пальцем в один из десятков ангаров. Нормально, да, догадывайся, в каком из них, подумал я.