Эти люди не верят и своим присутствием мешают мне сконцентрироваться на гипнозе.
И я пошёл, гордо подняв голову: мне теперь не было обидно покидать зал.
Одно дело уйти, а другое — посмотреть, что же там будет происходить. Я вышел из зала, а старшеклассник и говорит: хотите посмотреть, наверное? Мы с девочкой в один голос крикнули: Да.
Тогда за мной только тихо. Мы поднялись этажом выше, он открыл комнату, откуда гоняли нам кино, там стояли кинопроекторы. Отодвинув их, а их всегда стояло по два штуки, поставил возле одного отверстия скамейку и скомандовал: залезайте и смотрите. Сам пошёл ко второму.
Вот так мы и простояли, смотрев это представление до конца. То, что вытворяли ребята на сцене, это было нечто, и главное — по указке человека: одного его слова было достаточно, чтобы тихоня превратился в шумного парня. А не поющий никогда человек запел, на барабанах все играли по очереди, отбивая настоящий ритм песен.
Все вместе плыли в воображаемой лодке: кто-то был на весле, как будто, кто-то просто сидел. Воображаемая лодка перевернулась, и все поплыли к берегу.
И в первый раз меня посетило осознание того, что мне это не нравится, совсем не нравится. Толпа в зале смеялась, а дети на сцене их не слышали. Они спасали свои жизни и жизни утопающих, для них это происходило на самом деле.
А в зале смех не прекращался. Я посмотрел на девочку рядом: она тоже не смеялась, а была ошарашена, как и я. Глянул в сторону старшеклассника, а он смотрел на нас, на нашу реакцию.
Что не нравится?
Я помотал головой, мол, нет. Девочка сделала то же самое.
— И мне не нравится, — сказал старшеклассник. — А я думал, что я один такой, этот гипнотизёр каждые два года приезжает к нам в школу и постоянно одного меня выгонял из зала.
— Теперь я вижу, что я не один такой, и слава Богу, — сказал он.
Я тогда посмотрел на него и спросил его:
— Ты комсомолец, а веришь в Бога?
На что он мне ответил:
— Ты тоже поверишь.
Вот такое знакомство у меня было с гипнотизёром. Не то чтобы я их возненавидел всех, а просто доверия я к ним как к людям не питал.
Но в чужом мире такой человек просто необходим, даже очень.
Вот уже и Вивар пришёл проведать меня, тут же появились Дивар с Гектором.
Павус, уходя, уже напомнил:
— Отменяйте сегодня упражнения ваши. Ну, хотя бы сами не занимайтесь сегодня.
— Вы слышали, сегодня без меня, и не сочкуйте. — Вивар порывался что-то сказать.
— Что, Вивар? Хочешь рассказать что-то?
— Аллерсавр, конечно, хочу, — я кивнул головой и почувствовал, как заболел нос. Вивар продолжил: — Это брат с сестрой Макив, Милира и Берар. Выпускники офицерского корпуса, куда отправляют только детей, оставшихся без родителей. Там их обучают с двенадцати лет до девятнадцати, и выходят они оттуда младшими командирами или просто помощниками командиров. Они на службе уже год, так как они погодки, то учились в одном взводе. Брат ни на шаг не отпускает сестру от себя, служат исправно, хотя в разных подразделениях. Бывают у них и разлуки, вот в одну из таких разлук сестрёнка и угодила в лапы к большому бабнику Лаотару. Он её даже бил, это всем известно, но вот за что — непонятно.
В общем, когда брат вернулся, Лаотара и след простыл. Лаотар до его приезда перевёлся в другое подразделение и на другую планету. Вчера они прибыли только ближе к вечеру для обучения на стрельбище.
Аллерсавр, он перепутал вас с ним, вы похожи по комплекции и шевелюрой. Извините, я поднял руку и сделал движение ей, мол, продолжай, продолжай.
Ну, в общем-то, и всё. Дальше уже вы сами знаете, что было.
Ну и на этом спасибо, давайте, правда, без меня сегодня, ну правда, каждое движение бьёт болью в нос, это невыносимо. А я пойду, возьму Крафа из вольера и направлюсь завтракать, а то мы вчера и не ужинали из-за похода на танцы.
Да, мы все так сделали и на ужин не пошли.
Ну тогда через час в столовой встретимся, а сейчас давайте займитесь делом, вперёд!
И они ушли все на зарядку. Хотя она всё больше походила на тренировку.
Я встал, с горем пополам помыл лицо. Одел скафандр и направился за Крафом. Пошёл к вольеру, где оставил вчера Крафа, он меня встретил и начал гонять по вольеру, нарезая круги. Так он выражал радость от встречи со мной. Я выпустил его, и он вышел. Краф, пойдём, пройдёмся. Я ждал от него ответа, и он, клацнув, пошёл впереди меня, показывая мне направление, куда пойдём. Мы пошли к реке, Краф залез в реку там, где поменьше было течение, начал плескаться, как ребёнок. Накупавшись, вылез, и мы направились в столовую.