Шли, я рассказывал Крафу сказки с земли, он похлопывал глазами, но внимательно слушал. Иногда останавливался, издавал звуки, когда всё в сказке было гладко да мягко, были приятные пощёлкивания с его стороны. Как только что-нибудь происходило в сказке плохое, Краф громко клацал языком и фыркал, выпуская воздух через ноздри.
Так мы шли, и со стороны это казалось беседой человека с динозавром. Вот так и подумали сестра и брат Макив, они стояли на примыкающей дороге за большими кустами. Наблюдали и не шевелились, а я, не видя их, жестикулировал руками, рассказывая сказку Крафу, он тоже не молчал.
И вот, проходя этот т-образный перекрёсток, я их увидел и замолчал. Краф уставился на Милиру, я, кстати, тоже. Она при дневном свете была ещё красивее, чем тем вечером. Что и подтвердил Краф, заклокотав языком, как дельфин. Я уже знаю этот его звук, как восхищение чему-нибудь, а вот теперь и кем-нибудь. Краф, сказал я, ну как можно смущать девушку такими возгласами? Он посмотрел на меня, потом на неё и снова на меня и клацнул языком, и девушка заговорила с восхищением:
— Вы разговариваете с ящером?
Краф тут же клацнул с неудовольствием, как-то.
— Его зовут Краф, и он не терпит иного к себе обращения. Будьте учтивее.
И девушка, собравшись, повторила свой вопрос:
— Вы беседуете с Крафом, но разве это возможно?
Краф снова удивил девушку. Он клацнул языком и кивнул головой, как человек. У Милиры расширились глаза, став ещё больше, как мне показалось, а у её брата отвисла челюсть.
— Берар, — она схватила обеими руками брата за руку, — ты видел, он мне ответил!
Я всё-таки немного остудил их восхищение вопросом:
— Что на этот раз? Вас со мной свело?
Берар шагнул вперёд:
— Я хочу извиниться перед вами за вчерашнее недоразумение. Чем я могу искупить свою вину?
— Замуж за меня отдать вашу сестру и немедленно, вот чем искупишь ты свою вину. Вот именно так я подумал в тот момент, но сказал другое:
— Берар, сейчас мы пожмём друг другу руки, но этим пожатием ты точно вину не искупишь. Я потребую от тебя иного искупления, и на всю мою жизнь.
Он удивился, но протянул руку, и я пожал её.
— Я уже сказал, это только примирение.
— Как, скажите, Аллерсавр? — сказал Берар.
— Что он делает? — запричитала Милира.
Я посмотрел, а Краф ходил по кругу вокруг Милиры и заглядывал в её глаза.
— Они так знакомятся с понравившимися им людьми, — а сам подумал я, — первый раз сам такое наблюдаю за Крафом. Но Милира была, правда, очень красива, как цветок, распустившийся на лугу.
— Давайте так: мы идём завтракать в столовую. Составьте мне компанию.
Мы согласны, — сказал Берар, — и за себя, и за сестру.
Мы с ним прошли вперёд, а Милира и Краф пошли за нами, глазея друг на друга.
Аллерсавр, а как это вы меня вырубили и челюсть свернули, я не понял даже.
Берар, вы мне вообще-то нос сломали, я из-за вас сегодня пропустил тренировку, и мне, на минуточку, операцию сделали.
Прошу ещё раз простить меня. Я же думал, что вы тот самый прохвост, который обижал мою сестрёнку. Мне описали его, ну точь-в-точь похожего на вас. Я его не видел, а тут думаю: она простила его, но я-то нет. Ну и получилось, что получилось. Ну, простите.
Берар, ты разве не слышал, что я простил тебя?
Слышал.
Ну так перестань прощения просить, ты теперь у меня на службе. До тебя дошло?
Теперь да.
Мы подходили к столовой уже, а по соседней дорожке шла моя ватага парней к ней.
Позавтракав, я взял под локоток Милиру, как бы останавливая её. Парни, ну что, давайте на службу, а мы на стрельбище, — сказал я. Бату показал рукой, чтобы занял чем-нибудь Берара по пути на стрельбище. Вивар убежал на склады, а Дивар и Гектор ускакали на стрельбище. Мы же пошли спокойным шагом.
Кем вы служите, Милира?
Я специалист по связи и не только.
Вам нравится служба?
Честно говоря, нет.
А почему вы служите тогда?
Она посмотрела удивлённо, но ответила:
Я должна отслужить десять лет, или…
А что, или?
Или выйти замуж за командира, и тогда моя служба будет считаться законченной. Но если мы расстанемся в течение пяти лет и у нас не родится дитя за это время, я снова должна пойти на службу и служить пять лет.
Он что, сделал вам предложение?
Да, но это была уловка с его стороны. Он повёл себя хуже любой женщины, фу, аж вспоминать противно.
И что же вы?
Я сказала, что расскажу брату всё, и он поколотил меня в первый раз.