– Девять ноль одна.
– Добро, пацаны, – поблагодарил кудрявый парень. – А вы с какого района, местные?
– Ну да, – ответил я. – А чё?
– Да ничё. Просто здесь сейчас перестрелка будет.
Мы с Аликом снова переглянулись.
– Какая такая перестрелка, гонишь, что ли?
– Ща сюда пацаны с Марьино едут. Говорят, всех, кого увидят, убивать будут. Вы чё, ща вообще опасно на районе.
– А ты чего на улице тогда? – спросил встревоженный Алик.
– Да я боксёр, мне не страшно. А вот вам точно надо сливаться домой.
Даже не заметил, как мы прошли мимо остановки вдоль дороги.
– Мне домой надо. На автобусе, – сказал я, опомнившись.
– Так ты всё-таки не местный, а? – подался на меня парень.
Мы остановились. На противоположной стороне улицы людно: шли домой с работы дяди с пивными банками и тёти, гружёные продуктовыми пакетами.
– Слышь, а сколько время ещё раз? – кучерявый парень смотрел на меня зло.
Я достал мобильник.
– Слышь, а дай я сам посмотрю. Я отдам, не боись.
Я передал кучерявому мобильник. Тот взялся за него двумя руками, всё нажимал на кнопки и приговаривал, что, мол, крутая мобила, а что там ещё в ней есть, целый органайзер, круто так.
– Отдавай обратно, ну, – говорил я. – Мне домой уже надо.
Алик молча смотрел на мобильник и этого парня. На горку, сопя, подымался усатый мужик. Я смотрел на него долго, надеялся, что он смекнёт, но он прошёл мимо.
– Ну чего ты там делаешь-то? – спросил я у парня.
– Да погодь, ща-ща, – ответил спокойно кучерявый.
Он резко развернулся и спрыгнул в сторону от дороги, под бугор. Парень почти скрылся из виду, когда мы с Аликом перестали тупить и побежали за ним. Я бежал, чувствуя, как во рту слюна насыщается железным привкусом, сдавливает лёгкие, но всё равно бежал и смог догнать парня. Я толкнул его, и мы упали. Я пытался ухватить его, но он бил и бил меня по голове, кажется, сначала кулаками, а потом, когда смог чуть высвободиться, привстать, – ногами. Я чувствовал, как подошва его кроссовок касается моего лица и оставляет жгучие следы, и я уморился, ослабил хватку – тогда парень и дёрнул. Алик появился через мгновение и поднял меня: «Там во дворе мусора стоят, давай, Диман». Пошли во двор, остановили ментов и давай наперебой их залечивать:
– У нас украли мобильник!
– Он убежал в ту сторону.
– Просто отнял мобильник и убежал.
– Мы шли, а он время спросил.
– Кучерявый такой!
– Боксёр, говорил.
Менты возили нас по району на серебристом форде с синими полосками. В салоне я начал кашлять и никак не мог остановиться. Только выкашляешь, кажется, всё, что есть в лёгких и горле, сплюнешь как следует, в окно, а оно откуда-то всё равно возвращается.
Один из полицейских задвинул:
– Эх, пацаны. Если время вас спрашивают – вот, – он отнял руку от руля и показал часы.
Проезжая по набережной около круглосуточной палатки-магазина, мы заметили пьяную толпу и притормозили.
– Смотрите, есть там ваш кучерявый? – приказал полицейский.
Конечно, никого мы не нашли. Мы пробовали звонить на мой телефон, и он, конечно же, был уже вне зоны доступа. Полицейский спросил меня, буду ли я писать заявление. Я ответил, что да. Нас повезли в отделение. Я написал всё, как было, подписался и позвонил деду.
Начало одиннадцатого. Мы сидели около дежурного и ждали, когда всё наконец-то закончится. Я рассматривал стены, пожелтевшие решетки.
– Мы бы его отделали, – заявил Алик.
– Ну да, – подтвердил я. – Нас двое – он один. Как не хрен на хрен.
– Если бы не менты, я бы его догнал, думаю.
– А вдруг у него был бы нож?
– Наверное. Да и что?..
За Аликом пришла мама. Сказала, очень волновалась, и нам это казалось странным, ведь с нами ничего такого не случилось. Скоро приехал за мной дед. Когда мы довезли до дому Алика и его маму, я сказал деду:
– Мне стыдно.
– Не думай даже.
– Ты матери не говорил? Давай не скажем.
– Завтра решим. Но матери тебе всё равно надо звонить.
– Хорошо.
Дома бабушка налила мне вишнёвый компот. Последнюю банку открыла, хотя до этого говорила, что только летом откроем. Он был холодный и чуть кислый. Бабушка высыпала мне в плошку горсть вишенок из банки, и когда я с ними разделался, наказала позвонить маме на работу. Сказал маме, что всё хорошо, просто загулялся чуть-чуть. Она пожелала мне спокойной ночи, я пожелал ей спокойной ночи в ответ и пошёл в свою комнату. Долго не мог заснуть, меня мучил кашель.
На следующий день, когда мы сидели на «каблуке» с Серёгами, клешня, докуривая стреленую сигаретку, сообщил, что видел, кажись, кучерявого: «Похож на Савву из соседней школы». Толстый Серёга кивал, показывая, что тоже знает этого пацана, но я сделал вид, что не слышал ничего. Я думал, как получше соврать матери о мобиле, когда вернусь со школы, и уже забыть обо всём этом.