Стенли улыбнулся, с интересом глядя на жену.
Она поняла его ироничный взгляд по-своему. Подняла в восторженном удивлении брови и выразительно моргнула:
— О-о, как красиво звучит — золотое тиснение, сафьян, подвёртка, корешок, форзац. Хотелось бы узнать об этом подробнее, — едва сдержала вырывающийся смешок. — Если, конечно, я тебе не мешаю.
Странно, но Шейла и в этот раз не раздражала Стенли. Почему она здесь и что задумала, он не знал. Но то, что она тоже пытается сделать шаг ему навстречу, отдалось приятным покалыванием в затылке.
Понял виконт её ответную иронию или нет, Ольга не узнала.
— А в этой книге каким будет переплёт? — заметила она на краю стола готовый блок.
— Простой. Полукожаный. Корешок и углы обтяну кожей, а крышку покрою лощёной «мраморной» бумагой.
— Тоже будешь делать ты, — заключила Ольга. — А можно сделать… — она на пару секунд задумалась, какими словами обыграть своё неожиданно появившееся желание, — записную книгу?
— Можно. Маленькую или большую?
— Книжного формата. И я хочу сделать её своими руками. В самом простом переплёте. Не нужен сафьян и золотое тиснение.
Виконт выпрямился, оставляя в покое обрезанный блок, и внимательно посмотрел на жену. Он не понимал, что с ней происходит и от этого ему стало не по себе.
А Ольга уже представляла такую книгу и собиралась писать в ней историю своей жизни. От рождения до… До того момента, пока сможет держать перо в руке. Как делала это Вэлэри фон Бригахбург. И книга будет написана на их с пфальцграфиней родном языке.
— Стенли, пожалуйста, расскажи мне, что такое подвёртка и форзац.
Виконт рассказывал и показывал, а Ольга смотрела на его руки. Слушала вполуха и понимала, что думает о другом мужчине.
Ей было мало видеть Мартина только за столом во время трапезы. Хотелось общения, его обволакивающего и всё понимающего взгляда. Хотелось согреться в его объятиях, почувствовать тепло его дыхания на своём лице.
А он, будто в наказание ей, пропускал то ленч, то обед. Часто и надолго уезжал.
Ольга с ревнивым ожиданием считала часы его отсутствия, не сомневаясь, где он приятно проводит время. Конечно, у своих невест.
***
Когда чистые листы бумаги собраны в многочисленные тетради и из них сшит книжный блок, проклеен корешок и прикреплён форзац, он готов к обрезке.
Второй день Ольга приходила в мастерскую к Стенли. Она привыкала к его прикосновениям — вначале мимолётным, вроде случайным, затем более длительным и частым.
— Не так, Шейла…
Мягкий голос виконта проник в сознание сквозь выстроенный барьер неприятия. Его руки накрыли и сжали её ладони на ручках по обе стороны от опоры гобеля. Спиной она чувствовала его тело, касающееся её.
— Не спеши… Режь медленнее… Ещё медленнее. Прижимай, старайся не соскочить.
Она подавляла в себе желание отодвинуться от его жаром пышущего тела, уклониться от щекотного дыхания на затылке. Сдерживалась от готовности капитулировать и уйти.
Стенли не вызывал у неё неприязни, но и просто симпатия за эти два дня не переросла в нечто большее.
— Завтра снова поедешь в клуб? — спросила она, освобождая блок из тисков и переворачивая его другой стороной.
— Не знаю. Нужно закончить переплёты, — виконт сел на кожаную серую от пыли софу и откинулся на её спинку.
— Прости, что отвлекаю тебя от важного дела, — виновато сказала Ольга. — Давай, вернёмся к моей записной книжке после приёма. Мне не к спеху. Доделывай свою срочную работу.
— Сначала закончи обрезку, — кивнул он на переплётный механизм.
— Ладно.
— Ты быстро учишься, Шейла. Никогда бы не подумал, что ты сможешь вот так, в нарукавниках, в пыли…
Она глянула на него и улыбнулась:
— Это комплимент? Признание моей правоты, что и женщина может обучиться несложному мужскому ремеслу?
— Не всякая женщина, — не стал спорить Стенли, устало потирая лицо.
— Тебе пора передохнуть, — засуетилась Ольга. — Принесу тебе чай с пирожными, приготовленными по новому рецепту.