Выбрать главу

Красавица, — в очередной раз восхитилась Ольга.

Поглядывая по сторонам, «виконтесса» с облечением поняла, что ведёт себя правильно. На неё никто не косился, за её спиной не шептались. Роль степенной, немного медлительной и многозначительно помалкивающей хозяйки пришлась ей по душе.

За столом лился лёгкий и непринуждённый разговор. Сосед слушал соседа. К ним присоединялись другие. Крайне неприличным считалось молчать и не поддерживать беседу.

По прямым осанкам женщин Ольга без труда определила, кто из них и насколько сильно был затянут в корсет. Разрумянившаяся прекрасная половина человечества натужно багровела и надувала щёки, часто вздыхала и при разговоре с жадностью заглатывала воздух. «Виконтесса» с опаской оглядывалась на них, ожидая обмороков — главное, не голодных! — и других неприятностей. Сама же не стала поддерживать имидж леди с самой тонкой талией в графстве и чувствовала себя отлично.

После второй перемены блюд говорливости заметно прибавилось. Взгляды стали смелее, жесты откровеннее. То ли ещё будет! Впереди танцы и у чуть захмелевшей Ольги в ушах зазвучал «Вальс-бостон» Александра Розенбаума. Подтянулось воспоминание о выпускном вечере в университете. Свадьба… Сашка…

Ольга остановила затуманенный взор на матери Саманты. Та косилась в сторону супруга, оживлённо беседующего с соседом, и снисходительно посматривала на сестёр Карбрэй, что-то им поясняя. «Виконтесса» пропустила начало беседы, но слово «мумия» отвлекло её от печальных воспоминаний.

Увидев, что хозяйка застолья прислушалась к её речи, леди Роулей растянула полные губы в улыбке и повысила голос:

— Да-да, милая леди Хардинг. Джеймс не даст мне солгать, — подалась она вперёд и, посторонив Саманту, глянула на сына. — Правда, Джеймс?

Он, о чём-то увлечённо беседуя со Стенли, непонимающе посмотрел на мать, затем на Ольгу.

— Я рассказываю о той мумии, что ты привёз из Египта.

— Вы привезли мумию? — уставилась «виконтесса» в блестящие от азарта глаза молодого человека. — Настоящую? Это может быть очень опасно.

Джеймс рассмеялся:

— Леди Роулей преувеличила. Это довольно неплохая копия саху (мумии) и никакой опасности она в себе не несёт. Меня больше заинтересовал саркофаг из чёрного гранита. Он находился на глубине двадцать футов и весь покрыт молитвенными надписями.

— Как интересно, — поддержала разговор Ольга. Неравнодушный к камням виконт притащил в Англию древнеегипетский гроб из гранита?

— Хотите посмотреть, миледи? — Джеймс пристально изучал лицо хозяйки дома. — Жду вас со Стенли в нашем поместье в любое удобное для вас время.

Ольга глянула на усмехнувшегося «мужа».

— Ещё он привёз этих мерзких скорпионов. Причём живых. Брр! — Саманта брезгливо передёрнула плечиками и скривилась.

— А чем вы их кормите? — включилась в разговор Ирэн, пряча руки под столом.

— Скорпионы питаются насекомыми, пауками и тараканами, — пояснила Ольга. — Они хищники.

— Они ночные охотники, — поддакнула леди Синий чулок.

— Ещё они едят ящериц и мышей, — снисходительно добавил Джеймс.

— А где вы всё это берёте? — Ирэн округлила глаза и с обожанием посмотрела на него.

— Я их по ночам выпускаю погулять по дому, — серьёзно ответил он.

Стало заметно, как девушка выпрямилась — куда уж прямее — и поджала ноги. Ольга так же серьёзно заметила:

— Не по нашему дому.

Стенли укоризненно глянул на жену и незаметно взял её руку. Уложив на своё колено, легонько пожал пальчики.

— Он шутит, — ответила за сына леди Роулей. — Ему из Лондона доставили банку с мухами и полный аквариум огромных пауков.

— Террариум, — поправил Джеймс мать.

Та отмахнулась:

— Стеклянный ящик. Мерзко смотреть на всё это.

— Ничего не поделать, — притворно вздохнул виконт. — Их пища состоит из насекомых. Они ловят их своими цепкими ножками и, как пауки, высасывают из них все соки.

При этом он, прищурившись, не спускал глаз с Ирэн, которая судорожно сглотнула и побледнела. Джеймс, зловеще понизив голос, довольно громко продолжил:

— Для умерщвления они используют своё страшное оружие — яд — и исключительно в битве с сильнейшим и превосходящим его по силе другим скорпионом. Против всех остальных недругов жало служит ему только для защиты.