Не успела Ольга насладиться видом приоткрытого от удивления ротика Ирэн и неподдельным ужасом в её глазах, как с того конца стола раздались повышенные голоса.
— Никому не пристало нарушать иерархию полов и за это нужно строго наказывать! — воскликнул герцог Грандовер.
Все дружно повернулись в его сторону.
— Насколько строго? — спросил барон Кирби.
— Казнить! — ответил Аверилл, как припечатал. — Очень жаль, что шесть лет назад казнь за содомию была заменена пожизненной каторгой, а наказание за нападение на женщину в целях… эмм… не при леди будет сказано, — он на миг прервался, бросив короткий взгляд в сторону другого конца стола и, как показалось Ольге, посмотрел на неё. — Да, наказание за это установлено — всего-то! — от двух до десяти лет тюрьмы.
— Какая мерзость, — заохала леди Роулей, схватив Саманту за руку и приближая к себе.
Сёстры Карбрэй откинулись на спинки своих стульев. Венона поджала губы, а графиня Мариам Линтон спрятала «ах!» за салфеткой. Другие дамы отреагировали не менее активно. У кого-то выпала из рук вилка, где-то звякнул бокал.
Ольга не удивилась горячности герцога и реакции гостей. Речь шла о гомосексуализме. Общество ревностно следило за поведением человека и его половой принадлежностью.
Мартин наклонился к барону и что-то ему сказал. Тот вскочил. Постучав по графину серебряным ножом, привлёк всеобщее внимание и заговорил…
Мгновенно все засуетились и сосредоточились на имениннике.
— Пф-ф, — выдохнула Ольга, мечтая поскорее выйти из-за стола.
Она окинула взглядом заметно оскудевший стол, не без удовольствия отметив, что англичане любят чистоту тарелок. Гости чувствовали себя непринуждённо и получали удовольствие от обильной трапезы и лёгкого общения.
Глава 39
Танцующих пар не было — не все мужчины вернулись в салон из курительной комнаты. Ольга переходила от одной группы женщин к другой, обмениваясь с леди впечатлениями. Она внимательно следила за всеми, стараясь при этом выглядеть безукоризненно. Контролировала каждое своё слово, жест, выражение лица. Казаться естественной, приветливой и в меру весёлой было ох как непросто.
— … Представляете, её муж завёл любовницу, — услышала Ольга, приблизившись к гостьям в обществе Веноны. Они лакомились пирожными и делились свежими сплетнями, — бедную молодую женщину, живущую на окраине в убогой съёмной квартирке.
— Убогой? — уточнила Ирэн, тяжело вздыхая и с сожалением глядя на имбирные кексы.
— Да, убогой, — недовольная тем, что её прервали, баронесса — Ольга не запомнила её имени — окатила Ирэн негодующим взором. Та сжалась и подхватила кекс, быстро откусывая от него. — А когда леди Смит узнала, то познакомилась с ней и обставила её комнату в соответствии со вкусом своего мужа.
— И что муж? Понял, чьих это рук дело? — живо отреагировала Венона.
— Разумеется!
— И что? — спросила Конни.
— Леди Смит сказала, что всегда для него желала только одного… — рассказчица сделала паузу, обводя слушательниц победным взором. — Делать всё возможное для его удобства и репутации. И муж вернулся в объятия своей мудрой и любящей жены.
— Именно так мы и должны поступать с неверными мужьями, — обмахнулась леди Стакей шёлковым, в тон платья, веером, высматривая кого-то в зале. Увидев подошедшую дочь, взяла её под руку и повела к столу с угощением: — У меня от голоса барона Кирби до сей поры звенит в ушах, — пожаловалась она, прикладывая пальцы к виску.
Взяв с блюда пирожное, изящно откусила кусочек:
— Как они мне нравятся. Напишешь рецепт.
Ольга подала ей высокий стакан с ледяным чаем и последовала её примеру, выбрав себе пирожное.
Венона осторожно огляделась по сторонам.
— Ты заметила? — тихо спросила она, направляя Ольгу к группе женщин у очередного низкого столика. — Леди Линтон весь обед не сводила глаз с лорда Малгри.
Кусочек пирожного застрял в горле «виконтессы», и она закашлялась. Не отрываясь, допила чай. Разумеется, она не заметила. Потому что не смотрела ни на графа, ни на Мариам. К тому же…