— Не понимаю.
— Помнишь моего старшего брата Майкла?
— Помню. Вы были очень похожи.
— Зима в тот год была необычайно холодной и снежной… В ту зиму Майкл нелепо погиб, провалившись с конём под лёд. А через два месяца после его гибели к нам приехали Болтоны. Ты же помнишь семью графа Болтона? Их старший сын дружил с твоим братом.
— Как же не помнить, — голос леди Линтон сорвался. — Их младшая дочь Осанна стала твоей женой!
— Тогда Болтоны приехали с единственной целью, — спокойно продолжил Мартин. — Объявить, что их дочь ждёт ребёнка от моего погибшего брата. Граф Болтон собирался выдать её замуж за другого, но влюблённые решили вопрос таким вот образом. Только не успели сообщить. На кон было поставлено доброе имя двух семей и будущее ещё не рождённого моего племянника.
В ушах Ольги зазвенело от повисшей тишины. На миг ей почудилось, что в библиотеке кроме неё никого нет.
— Мартин, — всхлипнула Мариам, — а Стенли знает, кто его настоящий отец?
— Нет. Болтоны давно уехали из Британии, а Осанна перед смертью просила сохранить тайну.
Ольге показалось, что она слышит, как женщина обнимается с графом.
— А сейчас, Мартин?! Ты давно вдовец, я тоже вдова. Почему ты не ответил на моё письмо? В чём дело сейчас? Твоя любовь ко мне не выдержала испытание временем? Ты полюбил Осанну?
— Идём, Мариам. Меня ждёт герцог.
Библиотека погрузилась в блаженную тишину, а Ольга продолжала сидеть недвижимо. Вот так… Скелеты в чужих шкафах ожили. Годами длившееся недопонимание между когда-то влюблёнными людьми разрешилось. Можно ли войти дважды в одну и ту же реку? Ольга была уверена, что нет.
В салоне почти ничего не изменилось. Женщины расположились у столиков со сладкой выпечкой, пили прохладительные напитки и тихо благопристойно переговаривались. Мужчины играли в карты за ярко освещённым столом, застеленным зелёным сукном.
Ольга окинула взглядом помещение в поисках Мартина. Его не было. Леди Линтон тоже отсутствовала. Герцог Грандовер сосредоточился на карточной игре. Сбоку от него лежала папка с докладом.
За пианино сидела Венона и наигрывала лёгкую негромкую мелодию. Увидев дочь, она улыбнулась, и Ольга подошла к ней.
— Шейла, ты мне так и не сказала, чем порадуешь нас сегодня. Пока тебя не было, Саманта исполнила балладу Шуберта. По сравнению с прошлым разом, замечу, очень недурно. Леди Роулей гордится её успехами. Но твоё чистое лирическое сопрано изумительно по красоте и среди нас повторить его никому не под силу.
Увидев, что в салон в сопровождении Мартина вошла Мариам, Ольга вздохнула: «Откуда она только взялась?»
— Я её плохо знаю, — ответила «мама», а «дочь» прикусила язык — не заметила, что произнесла вопрос вслух. — Леди Роулей хорошо знала её семью и, как видишь, между ними было не всё благопристойно. Леди Линтон долгое время жила во Франции и вернулась в Лондон после смерти мужа. Об этом периоде её жизни известно мало, а делиться своим прошлым она ни с кем не спешит. Тайны, тайны… — картинно вздохнула Венона. Зазвучал музыкальный перебор. — Эта женщина умеет наживать себе врагов.
— Она не робкого десятка, — согласилась Ольга.
— Жизнь во Франции не пошла ей на пользу, — перешла на французский язык леди Стакей. — Француженки весьма склонны к фривольному поведению и не способны извлекать уроки из своего прошлого. Их стремление к излишней свободе…
— А с герцогом Грандовером она давно выходит в свет? — «виконтесса» вернула маркизу в прежнее русло разговора.
— В его обществе её заметили месяца два назад или около того.
Ольга наклонилась ближе к «маме» и сделала вид, что интересуется нотным альбомом на держателе.
— Дети есть? — рискнула она нарушить границу допустимого интереса.
— Четверо, — ответила Венона охотно, вероятно, не считая подобное любопытство дочери неприличным. — Все взрослые. Девочки вышли замуж. Старший сын живёт… не могу вспомнить… Кажется, леди Роулей говорила, что в Испании. Младший — армейский офицер. Сейчас служит в Индии.
Краем глаза Ольга наблюдала за Мартином и его спутницей. Они пили вино. Графиня крошечными глотками отпивала из бокала и при этом что-то говорила графу. Он пристально разглядывал бокал в своей руке — быть может, наслаждался обществом женщины или любовался игрой света в гранях хрусталя.