Ольга слегка приподняла брови и обвела глазами комнату. Конечно, в пылу радости за «свободу» герцога Грандовера маркиза забыла о своём обещании. Хмельное предчувствие нашёптывало, что беспокоиться о том, как она справится со шнуровкой платья на спине, уже не придётся.
Всё к лучшему, — решила она, проходя к туалетному столику, не представляя, что делать дальше. Она не видела отражения лица Шейлы в чёрной глади зеркала. Руки потянулись к серьгам с крупными сапфирами.
Мужская фигура за её спиной лишала душевного равновесия. Можно было найти не одну отговорку и выпроводить Айсберга из спальни. Но это не решало для Ольги проблему первой совместной ночи, а лишь отсрочивало то, что неизбежно должно было произойти.
Свет стал ярче — Стенли подкрутил фитиль на керосиновой лампе, снял фрак и повесил его на спинку стула.
«Виконтесса» обернулась и застыла в тревожном ожидании. Задержала взгляд на его широких плечах и узкой талии. Белый жилет плотно облегал грудь Айсберга. Тёмные брюки подчёркивали стройность длинных ног.
Золотая булавка с чёрной жемчужиной легла рядом с её серьгами. Шёлковый шейный платок накрыл несессер.
Стенли осторожно приподнял её волосы, и Ольга подхватила их, удерживая на весу. Прислушалась к неторопливому перебору его пальцев на шнуровке платья. Закрыв глаза, мягко покачивалась в такт их движениям. Слабый аромат вишни, идущий от мужчины, не был обонятельной иллюзией. Едкий запах табака способен за несколько минут пропитать одежду и волосы.
Платье с лёгким шелестом соскользнуло к ногам.
— Шейла… — дыхание «мужа» согрело висок.
Просевший голос у её уха вызвал ответную реакцию на касание горячих ладоней к открытым плечам.
— От тебя пахнет табаком, — прошептала Ольга безучастно. — Вишня.
Её разрывало между «не хочу» и «надо», между «не буду» и «куда ты денешься». Насилие над собой? Оно и есть. Насилие над телом и душой. Когда думаешь об одном мужчине, а позволяешь обнимать себя другому. Ложишься с ним в постель, принимаешь его ласки и тут же изменяешь ему… в мыслях… с другим.
— Шейла… — Стенли развернул её к себе.
Она смотрела на его напряжённое лицо, в то время как он следил за своими пальцами, расстёгивающими многочисленные мелкие крючки корсета.
— Молчи, — остановила она его, касаясь пальцами жёстких губ, запечатывая их прикосновением.
В голове кружил хоровод лихорадочных мыслей. У неё ещё есть время отказаться. Но… перед Шейлой её муж и не всегда близость между супругами является источником удовольствия. Часто она лишь способ добиться чего-то от мужчины и преследует иные цели. Начиная с желания родить ребёнка, и заканчивая «откупом» за получение шубы или других благ. Следовало только проявить покорность.
Стенли ждал этого весь вечер.
Шейла — надменная и бездушная — никогда не сопротивлялась его ласкам, но и не проявляла активности. Она была смиренна, покорна и доступна «по расписанию». Именно эта покорность, плотно сжатые губы и закрытые глаза отравляли наслаждение от близости с ней. Он никогда не просил её открыть глаза, зная, что прочтёт в них скрытое презрение и даже ненависть.
Сейчас виконт был ошеломлён внезапным проявлением со стороны жены интереса к себе. Действие морфина? По всем приметам — нет. За плохо скрытым волнением ему слышался её короткий вздох, виделся быстрый взгляд. Он не чувствовал её объятий, но робкая попытка ответить ему вызвала в его душе прилив нежности. Грудь сдавило до остановки дыхания. Он запустил пальцы в её тяжёлые волосы, разрушая причёску, небрежно стряхивая шпильки. Серебряные, они с тихим звоном посыпались на пол.
Его поцелуй, мягкий и осторожный вначале, перешёл в откровенно ненасытный, порочный, жгучий.
Пусть! Ольга больше не испытывала ни стыда, ни смущения, ни страха. В голове сплошной безмолвный хаос: ни бьющихся мыслей, ни готовых слететь с языка необдуманных слов.
Треск шёлковой ткани женского нижнего белья. Лёгкое движение плеч. Скольжение шёлка.
Её тонкие пальцы на пуговицах его белой рубашки, на пуговицах брюк. Отчаянное прикосновение к обнажившейся мужской плоти — твёрдой, мощной, обжигающей.