— А рисовать в нём можно? — Тауни гладила глянцевый перелёт из пёстрой «мраморной» бумаги.
— Рисовать лучше в предназначенном для этого альбоме. Но маленькие рисунки, разумеется, рисовать можно.
— Большое спасибо, миледи, — девочка радостно прижала книгу к груди.
За неделю отсутствия лорда Малгри Ольга обрела душевный покой. Но стоило графу появиться в поместье, да ещё в обществе графини, она в очередной раз почувствовала себя несчастной. Красные тюльпаны и сладости лишь усугубили состояние. Она понимала, что это всего лишь благодарность за её помощь с докладом, одним из вариантов которого, видимо, воспользовался мужчина. Она не рассчитывала ни на какую благодарность и то, что о ней не забыл Мартин, делало его в её глазах ещё привлекательнее. Да и кто знает, возможно, красивый жест со стороны графа не был единственным. Шейла не раз переписывала тексты его сиятельства.
Бежать из этого дома! Бежать от него! Не видеть! Не думать! Не мечтать! — приказывала она себе. У него же это отлично получается! Значит, и она сможет.
Ольга засунула руку под валик на софе и нащупала записную книжку в красном сафьяновом переплёте. В своих записях она подошла к описанию настоящего времени и часто думала, где бы устроить тайник для дневника. Хоть он и пишется на русском языке, но допустить случайного любопытства Мартина и тем более Стенли она не может. Необходимость прятать записную книжку тяготила. Любое укрытие для неё казалось легкодоступным и ненадёжным.
За окном сгущались сумерки. Тауни играла с котёнком, который мешал ей обряжать Тильду в новое платье. Ольга зажгла лампу и собрала обрезки ткани.
— Тауни, кем ты хочешь стать? — спросила она.
Девочка, глядя на тюльпаны, задумалась.
— Я хочу, как вы, красиво рисовать, красиво шить и вышивать, красиво танцевать и готовить вкусную еду. Я хочу стать такой красивой, как вы, миледи. Хочу стать настоящей леди.
— Всему этому тебя научат в пансионе, — погладила её по голове Ольга. И дорога у тебя будет в гувернантки или компаньонки. — Забери обрезки. Если будет желание, пошей что-нибудь Тильде.
— Ей нужна нижняя сорочка и панталоны, — серьёзно ответила Тауни. Забрала котёнка в охапку и подхватила небольшую корзинку с куклой и рукоделием: — А ещё нужны тёплые носки.
Девочка ушла, а Ольга перенесла тюльпаны на прикроватный столик и вернулась к секретеру. Она писала о ленче в обществе хитрой и льстивой леди Линтон, писала о том, что думает о ней. Если Мартин женится на Мариам — а всё идёт к этому, — то не станет ли его поступок роковой ошибкой для него? Жаль, что у Ольги нет возможности узнать о жизни женщины больше. Почему она не хочет смириться с тем, что графиня до сих пор искренне любит лорда Малгри? Возможно, неприязнь к ней продиктована ревностью, которая вопреки здравому смыслу, всё ещё продолжает царапать душу когтистой лапой.
Ольге показалось странным, когда леди Линтон, сославшись на сильные головные боли, отказалась от обеда. Попросив вместо чая принести кофе, она уединилась в гостевой комнате.
Неужели приручение Мартина началось так рано? — удивилась Ольга. Как он поведёт себя с внезапно «заболевшей» гостьей?
По выражению лица его сиятельства ничего понять не удалось. Он вёл себя спокойно, глаз не прятал, ел с аппетитом, словно отсутствие графини за столом было обыденным делом.
После обеда «виконтесса» не стала беспокоить Мариам поздним визитом и, взяв книгу, направилась в библиотеку. В последние дни она не могла подобрать для чтения что-нибудь более-менее подходящее под настроение. В романах незнакомых писателей ориентировалась плохо, а книги любимых авторов среди многочисленного фонда читальни так и не нашла.
Она свернула в коридор, ведущий в библиотеку, и наткнулась на Траффорда с подносом.
Мужчина стоял на почтительном расстоянии от двери, из-за которой доносились громкие голоса.
— Что там происходит? — спросила она, окинув быстрым взглядом бутылку вина, два бокала и фрукты в вазе. Могла и не спрашивать: отец и сын ссорились.
Дворецкий глянул на книгу в её руке и величественно произнёс: