— Сейчас вам лучше туда не входить, миледи.
Вместо ответа Ольга скептически посмотрела на Траффорда и подошла к двери. Голос графа стал громче. Она не предполагала, что Мартин может быть настолько громогласным. Её сердце замерло, дыхание прервалось.
— Это авантюра чистой воды, — едко выговаривал его сиятельство. — Сколько ты уже потерял на этом проекте? Даже Америка и некоторые европейские страны не поддерживают Францию.
— Французы обставят Англию в два счёта! — горячился в ответ Стенли.
— Вздор! Сколько длится стройка? Ещё немного и мыльный пузырь лопнет!
Что-то грохнуло — то ли отлетел стул, то ли по столу хлопнули тяжёлым предметом. Ольга вздрогнула и шагнула от двери. Получить ею по лбу не входило в её планы.
Голос виконта стал тише:
— Британское правительство в самом начале сделало всё, чтобы воспрепятствовать этому проекту, называя его баснословно дорогим и невыполнимым. А что мы видим сейчас?
— Что мы видим? — сочился сарказмом голос графа.
— Железная дорога ведёт к самому каналу, — не унимался сын. — Длина водного пути между Западной Европой и Индией сократилась почти на пять тысяч миль!
— И что? Шестилетний срок, в который твой хвалёный Лессепс обещал завершить работы, провалился. Работы идут уже девять лет. Девять! Суэцкому каналу не быть!
— Джеймс утверждает обратное, — возбуждённо продолжил Стенли. — Он видел ситуацию изнутри. Ещё один прорыв — и канал будет достроен. Акции упали в цене. Надо брать.
— Твой Джеймс так же слеп, как и ты. Ничего не получишь!
— Я заберу лишь часть причитающегося мне наследства. Имею право.
— Имеешь право?
Что-то снова громыхнуло, и Ольга отмерла. Речь шла о Суэцком канале. Как же, она помнит! Бесшлюзовой морской канал на северо-востоке Египта соединил Средиземное и Красное моря. В этом году, вернее, в том —из которого она «пришла», — в библиотеку прислали парочку красочных плакатов. В них говорилось о 150-летии Суэцкого канала, и коротко излагалась история его строительства. Открытие для судоходства состоялось 17 ноября 1869 года.
Рука потянулась к дверной ручке и «виконтесса» опомнилась лишь тогда, когда две пары мужских глаз уставились на неё. Яркий свет лампы на столе осветил их напряжённые лица. Ей не пришло в голову ничего другого, как закрыть за собой дверь и продолжить движение. В гробовом молчании она классической походкой модели прошла к ближайшему книжному шкафу. Медленно, словно нехотя, провела кончиками пальцев по корешкам книг — туда и обратно. Остановила выбор на самой толстой, с усилием вытащила её и вставила взамен принесённую с собой.
Обратный путь она проделала в молчании, полностью игнорируя присутствие разгорячённых спором мужчин. Будто их и нет вовсе! А они были. Она слышала их шумное дыхание; с их стороны шли осязаемые волны бешеной энергии. И это хладнокровные англичане? Хотя, в венах конкретно этих титулованных особ течёт не голубая английская кровь, а… бог знает какая. Сборная солянка!
Закрыв за собой дверь, Ольга прильнула к створке и обратилась в слух.
— Послушайте меня, отец, — услышала она голос Стенли. Вот же неугомонный! — Одно из правил коммерции гласит: без риска нет прибыли. Чем больше риск, тем выше доходность. Банкиры и промышленники — люди и они могут ошибаться. В любом деле ошибки неизбежны.
— Эти люди не ангелы. Они используют чужие деньги для собственного обогащения. Жажда наживы толкает их на сомнительные, рискованные и порой преступные предприятия. Ты с Джеймсом входишь в десятки тысяч тех людей, которые доверили им свои деньги. Вы прогорите.
Ольга вздохнула: понятно, шоковая терапия оказалась недостаточно жёсткой. Спор имел все шансы вернуться с новой силой. Она вновь потянула ручку двери на себя, и опять её появление было встречено могильной тишиной. В воздухе слышалось сухое потрескивание энергетических разрядов.
Не глядя на мужчин, она направилась к дальнему книжному шкафу. Проделав повторный трюк с книгой, она прошла в опасной близости мимо спорщиков и была остановлена недовольным возгласом Стенли:
— Шейла, что ты здесь делаешь? Разве ты не слышала, что мы с отцом разговариваем?
Она развернулась к «мужу» и вскинула на него удивлённые глаза:
— Ой, вы здесь? Оба? Простите, что помешала.