Ольга выудила из корзины пару апельсинов и подошла к кучеру:
— Феликс, — тронула она его за рукав, от чего мужчина от неожиданности округлил глаза. — Сколько вам лет?
— Пожалуй, чуть за сорок, — ответила за него Селма, поправляя на корзине салфетку.
— Да? — удивилась Ольга. — А по виду дашь лет сто, — пошутила она и улыбнулась, вталкивая в его огромную ладонь «китайские яблоки».
Мужчина растерянно моргнул. Его густые чёрные брови подпрыгнули, прячась под низко надвинутой на лоб шапкой.
— Эх, Феликс, Феликс, — притворно вздохнула «виконтесса», пряча улыбку. — Пора вам состричь всю эту… растительность, — очертила она ладонью круг перед лицом «цыгана». — Красивый молодой мужчина, а как удачно замаскировались под старца, — покачала она головой.
— Отбоя от женщин не будет, — поддакнула Селма.
Позади них, хлопнув дверцей кареты, хмыкнул лакей:
— Усы хоть можно оставить? — огладил он на щеках свою аккуратно подстриженную и ухоженную мужскую гордость.
— Усы можно. Как же без них, — согласилась «виконтесса».
Феликс махнул рукой и сбежал от шутников на другую сторону экипажа.
До особняка они добрались уже в сумерках. Ольга в предвкушении отдыха вытянула затёкшие ноги, изучая тупые носы ботинок. От долгого сидения у неё ныло тело. Голова слегка кружилась от покачивания кареты. В ушах постепенно стихал монотонный топот копыт и раздражающий скрип рессор. Тряска на ухабистой дороге вконец расшатала нервы, и без того державшиеся на честном слове.
Небольшая аллея, засаженная розовыми кустами, вела к двухэтажному кирпичному особняку с белокаменной отделкой и большими арочными окнами. Рядом с ним был разбит некогда ухоженный, а сейчас запущенный сад. Густые заросли боярышника и акации давно не прореживались и не подстригались, трава не косилась. За зиму она вымокла, полегла и теперь местами топорщилась жёлто-коричневыми кочками. Вглубь сада вела широкая тропа, густо устланная прошлогодней ржавой листвой.
Экипаж остановился у парадного подъезда с белыми колоннами. Дверь тотчас распахнулась. Подтянутый, средних лет мужчина в чёрной лакейской ливрее вышел на крыльцо.
Ольга с помощью своего лакея покинула карету.
Дворецкий склонился в низком приветственном поклоне, пропуская гостью в дом.
Она на ходу кивнула ему и на всякий случай улыбнулась. Спокойно, с высоко поднятой головой, прошествовала в холл. Сняв накидку и шляпку, передала в руки дворецкого и направилась к красивой широкой лестнице с резными деревянными перилами, ведущей на второй этаж.
Ольга неожиданно разволновалась. Слабость сковала тело. Она бегло осмотрела холл, богато украшенный стеновыми дубовыми панелями. Над ними висели охотничьи трофеи, оружие и портреты именитых предков. Потолок, отделанный лепниной, да и всё убранство холла, выглядело богато и не вязалось с представлением «виконтессы» о скромном достатке маркизы.
Леди Стакей уже спускалась навстречу дочери, радушно улыбаясь и поправляя на плечах шаль тонкой вязки. За хозяйкой следовала полная пожилая женщина в старомодном тёмно-сером платье без единого украшения. На её красном одутловатом лице блестели бисеринки пота.
Миссис Доррис — компаньонка Веноны, — догадалась Ольга, переместив сумочку-ридикюль на изгиб локтя.
— Родная моя! — воскликнула «мама», обнимая дочь и целуя её в щёку. — Как мило с вашей стороны заехать к нам по пути в Лондон. Вы пожаловали как раз к обеду.
— Красавица наша, — глухо пропыхтела миссис Доррис, касаясь щеки Ольги влажными губами. — Давно хотела повидаться с вами. Да вот всё никак, — отёрла она платком лицо и виновато опустила глаза. — Мигрень замучила. А ещё боли в ногах и в спине.
— Не вижу лорда Хардинга, — вертела головой Венона. — Где же он?
— Он не приехал, — тяжело вздохнула Ольга, оборачиваясь на Селму с корзиной в руке и ящичком с красками. — У меня к вам разговор, — состроила она горестную гримасу.
Лакей с саквояжем леди Хардинг замер у двери.
— Распорядитесь забрать из экипажа кофр, — подсказала Ольга. — Феликсу нужно вернуться в Малгри-Хаус.