— Всё, что делала ваша хозяйка.
— Вы поменялись местами? И леди Хардинг будет делать то, что делали вы, где жили до этого?
Девочка задавала правильные вопросы, и у Ольги не было на них ответов.
— Будем надеяться, что так оно и есть, — прозвучало грустно. — Хочу тебе признаться, что я многого не знаю. Не все знания леди Хардинг перешли мне. Если я попрошу тебя немного помочь мне освоиться в вашем мире — поможешь?
Тауни кивнула, тут же потребовав «плату»:
— А вы расскажете мне, какие ваши мама и папа, и как живут юные леди у вас.
— Договорились, — протянула Ольга руку для скрепления договора.
— И что они умеют делать, тоже расскажете, — Тауни не спешила протянуть свою.
— Хорошо. А ты расскажешь мне о себе.
Договор скрепили рукопожатием.
— Вы хорошая фея, — широко улыбнулась Тауни, показав недавно прорезавшиеся боковые резцы, делавшие её улыбку озорной. — И совсем не страшная.
— Иди ко мне, — встала Ольга. Протянула руки в приглашающем жесте, и девочка шагнула в её объятия. — Ты помнишь, что должна держать в секрете от других, что узнала обо мне и называть меня миледи?
— Я никому не расскажу. А… что станет с вами, если я… — она не договорила, теснее прижавшись к Ольге.
— Не знаю, Тауни. Я никогда не была в такой ситуации.
— Вы умрёте, как умерли мои мама и папа? — голос девочки дрогнул.
— Не знаю, славная моя девочка. Не будем думать о плохом.
Ольга прижала Тауни к себе и по её щекам потекли слёзы. Отсутствие родительской любви и внимания толкнули Тауни в её раскрытые объятия, и женщина испытала радость. Она нуждалась в этой девочке, как та, лишённая материнского тепла и заботы, нуждалась в ней.
Установить доверие между ребёнком и взрослым, практически чужим человеком, непросто. Кажется, у «виконтессы» это получилось и стало её очередной маленькой победой. Возникшее взаимопонимание приведёт к симпатии, а уважительное и приятное общение станет крепкой основой доверительных отношений.
——————————
* Хлебный пудинг очень популярен в английской кухне. Чёрствый хлеб, изюм, яично-заварной крем на молоке или сливках, мускатный орех, ваниль. Всё смешивается и запекается в духовке. Первые письменные упоминания о хлебном пудинге относятся к 1728 году.
* Мармит — посуда для длительного подогрева пищи
Глава 22
Который вечер перед сном Ольге не давали заснуть мысли. Они метались между этим и другим измерением, не находя приюта ни там ни здесь. Ей нестерпимо хотелось домой в свою маленькую квартирку, окунуться в её замкнутое пространство, вдохнуть запах книг, обложек, которых касались папкины руки. Хотелось в фабричную библиотеку, никому не нужную кроме неё. Что станет с книгами? Что-то спишут и утилизируют, что-то распределят по другим библиотекам. Книги… Ужасно глупо было сейчас переживать за их судьбу, но в голову лезли мысли именно о них.
Не помогал роман, принесённый из библиотеки графа Малгри. Нудное повествование не убаюкивало. Ольга засыпала с трудом, тяжело и тревожно ворочаясь в постели, прислушиваясь к тишине спящего дома. Сколько в нём комнат? Тридцать? Сорок? Есть ещё третий этаж, куда она подниматься не торопилась, догадавшись, что там живёт прислуга.
Отношения с Тауни, как она и предполагала, приняли доверительный характер.
В первые часы общения девочка внимательно слушала о жизни детей двадцать первого века, их учёбе, увлечениях, играх, жизни в семьях. Задавала вопросы, надолго замолкала, о чём-то сосредоточенно думая, вздыхала и… безоговорочно принимала на веру всё услышанное. Наверное, «виконтесса» была убедительна.
Согласно договору Тауни рассказала, что живёт в поместье с дедушкой, помогая ему чистить столовое серебро и выполняя мелкие поручения. Он научил её читать, обучил письму и счёту. Родители? О них девочка знала со слов деда. Она была совсем маленькой, когда её отец нанялся матросом на торговое морское судно, и мама месяцами ждала его из рейса. Однажды он не вернулся. Вскоре женщина умерла при родах.
Сегодня Ольга не видела графа. Она позавтракала в одиночестве, без аппетита, в гулкой тишине столовой, показавшейся неуютной.