Глава 25*
Приезд маркизы Веноны Генриетты Стакей на неопределённое время отложил дальнейшее чтение аллигата пфальцграфини. Ольга уже смирилась с присутствием «мамы» возле её кровати. Женщина быстро пришла в себя от потрясения после первой встречи с дочерью и теперь плакала по другому поводу. Граф Малгри, судя по всему, рассказал ей, к чему привело падение со стремянки.
Леди Стакей воскликнула:
— Какое несчастье! — и снова уткнулась в кружевной платочек.
Многозначительно посмотрев на полулежащую в постели дочь и не дождавшись от той всплеска эмоций, строго спросила:
— Шейла, как такое могло произойти? После падения с лошади ты должна была извлечь урок. Почему ты так безответственно отнеслась к этому?
Ольга пожала плечами, поняв, что явилось причиной потери ребёнка в первый раз.
Немного помолчав, Венона заговорила снова:
— Где твой муж?
— Уехал по делам, — просипела «виконтесса».
— Дела… Когда он нужен жене, у него дела. Надеюсь, в этот раз перерыв не будет таким большим? — окинула дочь придирчивым взглядом: — Ты же понимаешь всю важность скорейшего зачатия?
Ольга промолчала. Конечно, она понимала. Но уж больно быстро «маменька» пришла в себя и перешла к воспитанию Шейлы. Взяв с прикроватного столика веер, Ольга обмахнулась им, отгоняя навязчивый конфетный запах.
Мадди вошла с подносом и леди Стакей, бегло глянув на тарелки с сандвичами и пирогом с торчащими из румяной корочки рыбьими головами и хвостами, недовольно сказала:
— Ты никак не можешь запомнить, что я не люблю рыбу. От её запаха мне становится дурно. Унеси.
Проводив покрасневшую служанку брезгливым изгибом губ, Венона повернулась к дочери:
— Тебе давно пора поменять прислугу. В прошлый раз она испачкала мою обувь и опрокинула молочник на платье миссис Доррис, безвозвратно его испортив. Она доныне удручена.
Ольга вздохнула, а женщина замолчала и подвинула к себе тарелку с сандвичами. Взяв с подноса чашку, отхлебнула чаю. Тонкий фарфор звонко ударился о блюдце.
— Не понимаю, — раздражённо сказала леди Стакей, — как ты можешь выносить постоянное присутствие такой неприятной девицы? Я тебе уже который раз говорю: эта Мадди доставит немало хлопот.
Ольга покосилась на «предмет» недовольства, появившийся в дверях, не понимая, что в ней такого неприятного нашла «маменька».
— Лучше расскажите, как проходило ваше путешествие, пока вы… — «больная» показательно тяжело сглотнула. Не забыть бы, что «болит» горло.
— Нечего рассказывать, родная, — Венона поднесла платочек к носу. — Граф Тируитт проследовал дальше, а я и миссис Доррис вернулись, — вздохнула она притворно, как показалось Ольге.
— У вас с ним серьёзно? — не сдержалась она от вопроса. Уж очень хотелось пристроить «маму» в надёжные руки, чтобы у той не осталось времени на воспитание дочери.
— Граф очень достойный мужчина, но не думаю, что он захочет связать свою жизнь с небогатой вдовой.
После стука в дверь, она открылась. Высокий симпатичный лакей внёс большую коробку, перевязанную розовыми лентами. Спросив, куда её поставить, вышел.
— Что в ней? — не замедлила поинтересоваться леди Стакей. Ответ ей не требовался. Поспешно встав, она ловко справилась с лентами.
— Боже мой, какое чудо! — идеальные брови Веноны взлетели вверх. — Ничего подобного никогда не видела! Шине! Какое великолепие! Шейла, твой муж не скупится на наряды.
И правда, платье из струящегося шёлка цвета морской волны, расшитое по лифу серебряной нитью, выглядело потрясающе.
— Оно так подойдёт к твоим глазам! — «мама» села на край кровати, накрывая Ольгу нежным шёлковым «покрывалом».
Вдруг она привстала, приблизилась к дочери вплотную и всмотрелась в её глаза:
— Не могу понять, дорогая, что стало с твоими глазами?
— А что с ними не так? — чуть отстранившись, прищурилась «дочь», зная, что после бессонной ночи выглядит плохо.
— Мне кажется или изменился их цвет?
— Ах, это, — беспечно отмахнулась она. — Это после уколов морфина и порошков. Доктор сказал, что пройдёт, — сказала тихо, пришепётывая и морщась, показывая, с каким трудом даётся ей каждое слово. Одна ложь тянула за собой другую и «виконтесса» знала, что этому не будет конца.