Он умён — она… хм… неглупа.
Он проницателен — у неё развита интуиция.
Он опытен — она наблюдательна.
Она вся как на ладони, а попробуй взять её голыми руками.
Она не опасна. Если бы он почувствовал в ней угрозу — изолировал бы при первом же подозрении.
Чем больше таится в женщине загадок, тем сильнее хочется их разгадать. Он хотел знать о ней абсолютно всё! Но… Мартин слишком долго ждал случая подтверждения своим догадкам о реинкарнации, чтобы в один миг всё испортить нетерпеливостью.
Он также должен помнить, что Шейла — уже не Шейла, но по-прежнему жена его сына.
***
Едва за посетителем закрылась входная дверь, женщина знаком выпроводила горничную в кухню. Отбросила на скамью его влажные перчатки и цилиндр, нетерпеливо расстегнула пуговицы на пальто. Повисла на шее мужчины:
— Почему вы не предупредили меня?
— Видеть твою реакцию на мои сюрпризы доставляет мне удовольствие.
Стенли прижал Лоис к себе, жадно вдыхая её запах, медля отпускать. Обратная дорога в Лондон как никогда выдалась тяжёлой. Его мучила бессонница и головная боль. Сосед по купе, оказавшийся слишком навязчивым, надоедал разговорами о политике Британии в колониях. У лорда Хардинга раскалывалась от боли голова, и хотелось сбросить надоедливого соседа с поезда.
— Я совсем не готова к вашему приходу. Вы говорили, что наведаетесь ко мне через три дня, — отстранилась она от него, заглядывая в лицо. Не сдерживая радости, поцеловала в губы, одновременно стягивая с его шеи шарф.
От Стенли пахло ядовитым паровозным дымом, старой потёртой кожей и ещё чем-то едким и горьким. Лоис кокетливо сморщила аккуратный носик:
— Мыться, срочно мыться! — ухватила она его за руку, потянула в салон. — Вы останетесь до вечера?
— Я приехал на день раньше и только завтра поеду в Малгри-Хаус.
Женщина снова повисла на шее виконта, выдыхая счастливо:
— Как я рада! Вы не представляете, как я рада. Лекси! — позвала она горничную. — Сейчас же ставь греться воду и беги к мяснику. — Повернулась к Стенли: — Пока вы будете мыться, я приготовлю для вас говядину с карри и рисом.
— Я чертовски голоден, дорогая. Уже сейчас готов съесть… хоть что-нибудь, — прошёл он к столу, садясь на стул и усаживая на своё колено женщину. Прижал к себе. Гладил её спину, бёдра. Дни воздержания давали о себе знать тянущей болью в паху.
— У меня есть только луковый суп и немного клангера, — прильнула она к нему, обнимая за шею, целуя в щёку. Бесстыдно развела бёдра под требовательным напором его рук. Зашептала: — Ну, и ваше любимое апельсиновое желе. Грассмерские имбирные пряники, к сожалению, уже зачерствели.
— Клангер — это хорошо. Ты будешь есть сладкую половину, я — всё остальное.
— Боже, как я скучала, — ласкалась Лоис к Стенли, пока он отвлёкся и, тяжело дыша, что-то искал во внутреннем кармане пиджака.
— Дай руку, дорогая. Это тебе, — золотой браслет в виде нескольких раз обернувшейся кольцами змеи обвил её запястье, — за минуты счастья, которые ты даришь мне неизменно.
— Какая прелесть! — вскрикнула она, рассматривая два крошечных изумрудных глазка. — Восхитительно!
Стенли улыбнулся. Он приехал на день раньше, чтобы побыть с ней. Оставив багаж на вокзале в камере хранения, предвкушал радость Лоис от встречи с ним и не ошибся. Она всегда рада его видеть. Его женщина, его утешение, его отдушина.
***
Картина бельгийского художника Франса Верхаса (1827 — 1897)
Глава 28
Ольга стояла перед открытым шкафом в комнате Стенли и смотрела на наполненные полки. Она не ожидала увидеть столько одежды. У Сашки было в разы меньше. Сравнивать, конечно, не следовало, но разница уж очень бросалась в глаза.
Глаза скользили по аккуратно сложенным рубашкам, льняным ночным сорочкам, кальсонам, множеству пар носков, брюкам, визиткам, сюртукам, фракам. Головные уборы и обувь занимали верхние и нижние полки шкафа. «Виконтесса» не знала с чего начать осмотр и как найти в стопках белья то единственное, которое требовало ремонта? Перебирать всё это? Пф-ф…