Полосатая ваза, попав в поток дневного света, заиграла всеми оттенками зелёной гаммы. Не спуская с неё глаз, Ольга отошла на несколько шагов назад:
— Чудесно! Здесь ей и место. Ты очень скоро почувствуешь благотворное влияние камня. Оникс отрезвляет и возвращает ясность мысли. Он способен противостоять практически любым заболеваниям.
Стенли молча смотрел на жену. Что-то в ней настораживало. И не что-то, а всё! Она была необычайно многословна и слишком эмоциональна для прежде холодной Шейлы. И это её «дорогой». Она под действием лауданума? Не опасно ли поныне принимать опиумную настойку?
— Что-то не так? — наконец-то обратила на него взор «виконтесса».
— Шейла, с каких пор ты стала интересоваться камнями?
Она прокололась? Шейла была другой? Какой она была, чёрт бы её побрал! Не жизнь, а бесконечные американские горки! С одной стороны граф с его подозрительностью, с другой — придирчивый виконт. Впрочем, это её вина — она снова забылась.
— Всегда интересовалась, — уверенно качнула она головой, гася закипающее раздражение. — Ты просто не замечал. Тебе не нравится ваза? Посмотри, как отлично она вписывается в интерьер.
— Шейла, я прихожу сюда только спать. Будет здесь ваза или нет, мне всё равно, — жёсткие нотки в голосе и плотно сжатые губы «мужа» охладили её пыл.
Ольга внимательнее посмотрела в лицо Стенли. Из глубины его глаз поднимался холод. Тот самый: арктический, пронизывающий, леденящий. Вот теперь она узнала прежнего лорда Хардинга. Айсберг!
— Давно уехал доктор Пэйтон? — спросил мужчина.
Понятно, куда он клонит. Сердце бешено застучало, как будто Ольга после долгого мучительного подъёма стояла на пике безумных американских горок в ожидании пугающего спуска.
— Как скажешь, дорогой, — мило улыбнулась она, игнорируя вопрос о докторе. — Думаю, Джеймсу понравится ваза из оникса.
В туалетной комнате загремело — принесли воду для умывания. «Виконтесса», собираясь уйти, крутнулась на каблуках вышитых туфелек:
— Пойду на кухню, проверю, готово ли мясо. Сегодня у нас индейка, фаршированная каштанами, варёная баранья ножка с соусом из каперсов и пюре… из репы.
Заметив, как на последнем слове брезгливо дёрнулась щека виконта, Ольга неприязненно подумала: «Мальчишка, так тебе и надо! И только попробуй отказаться!» Знала, что у англичан считается неприличным не доесть то, что находится в тарелке.
Доверчивая и прямодушная, она готова была пренебречь первым впечатлением и почти прониклась симпатией к чёрствому эгоистичному мужчине. Нет, рано Ольга обрадовалась. Уверенность снова покинула её: мужчины в этом доме упрямы, непреклонны и… проницательны. А кто сказал, что будет легко?
***
Ленч проходил в обманчивой тишине. Ольга сидела рядом с «мужем» и избегала смотреть в его сторону. Недавняя злость ушла, вытесненная задумчивой отрешённостью. «Виконтесса» ела, не чувствуя вкуса блюд, не замечая на себе обеспокоенного взгляда лорда Малгри.
Стенли привёл себя в порядок, переоделся и был похож на прежнего виконта, которого она успела узнать: с непроницаемым лицом и безупречными манерами.
Вздохнув украдкой, она пришла к неутешительному выводу: дружеское общение с Айсбергом невозможно. Только с позиции: он говорит — она слушает и выполняет. Молча.
Можно ли что-то изменить? Она попыталась. Пусть это вышло по незнанию неловко и неестественно, но она попробовала.
Вон, как он агрессивно отреагировал на её желание оставить вазу для него. Его возмутило её несогласие с ним. Она посмела ему возразить! Скорее всего, виконтесса была молчаливой, сдержанной и во всём соглашалась с мужем. Была его тенью. Поведение Ольги не соответствовало общепринятому поведению Шейлы. И она ничего не знает о Стенли.
Ольга готова признать, что поступила опрометчиво, не рассказав ему изначально об уникальных свойствах оникса. Нужно было посоветоваться с ним, а не навязывать своё мнение. Кто ж знал, что виконт отнесётся к её порыву с подозрением, свернув всё на болезнь? Тогда бы он позволил оставить в доме подарок, предназначавшийся другому человеку.
Его поведение в первые минуты их встречи не давало покоя. Ольге казалось, что именно тогда он был собой: спокойный, расслабленный, улыбчивый и немного растерянный. И, кажется, она понимала причину его оторопи. Не он застал её врасплох, а она его, разрушив привычный образ истинной виконтессы.