— Так я ещё и не начала, — пролепетала горничная. — Втяните живот, леди Хардинг.
— Уф-ф… — задержала дыхание Ольга, гадая, в каком месте женщина увидела у неё живот? Почувствовала, как съеденный за ленчем липкий тоффи пудинг просится наружу. — Остановись, Мадди. Мне плохо.
Тут же прекратив издеваться над телом хозяйки, горничная сочувственно заговорила:
— Простите, миледи. А как же ваша самая тонкая талия в графстве?
— Мадди…
От укоризненного взгляда хозяйки, служанка опустила глаза:
— Платье, миледи?
Если корсет застёгивался спереди, то платье зашнуровывалось сзади. Талия Ольге показалась совсем уж тонкой. Куда тоньше-то?
«Виконтесса» накалывала булавками дорожку будущей гирлянды.
— А что это будет? — осмелела Мадди.
— Пока сама не знаю, — ушла от ответа «хозяйка», подсчитывая, что должна справиться с вышивкой за неделю.
После стука в дверь, в неё вошёл симпатичный лакей. Ольга узнала Винса.
— Миледи, если вы хорошо себя чувствуете, его сиятельство ждут вас в библиотеке. Что передать милорду?
«Миледи», чуть подумав, ответила:
— Передай милорду, что я буду через пятнадцать минут.
Ольга бесшумно вошла в настежь открытую дверь библиотеки. Уловив едва слышный тошнотворный запах льняного масла с тонкими хвойными нотками, поморщилась — та ещё гадость. Отец и сын стояли к ней спиной. Виконт, склонившись над большим ящиком, достал из него подписанные пакеты и передал отцу.
— Это ваше, — услышала она.
Тот внимательно прочитал название, тут же сорвал обёртку и распределил книги по стопкам на полу.
В стороне лежали вскрытые пакеты и распакованные бесформенные свёртки. Под ногами путались обрывки упаковочной бумаги и бечёвки. А два взрослых мужчины увлечённо изучали содержимое ящика, ничего и никого не замечая вокруг.
И зачем её позвал граф? Ольга тихо приблизилась и с любопытством заглянула в ящик.
— Шейла, — обернулся его сиятельство. — Проверь, всё ли доставили по твоему списку, — кивнул он за высокую стенку ящика.
Знать бы, о чём идёт речь, — обошла она ящик и присела на корточки, разбирая вскрытые свёртки. Большая пачка писчей и рисовальной бумаги, кисти, карандаши, бутылочка чернил, папка с промокательной бумагой и закрытый на замок довольно тяжёлый деревянный ящичек. Ключик висел на винтажной бронзовой ручке. Ольга даже не пыталась угадать, что в нём. С детским нетерпением открыла ящичек и зачаровано уставилась на пахнущие мёдом… акварельные краски*.
Отойдя от первого шока, едва сдержалась, чтобы тотчас не исследовать многочисленное содержимое набора. Сдержаться стоило немалого труда.
Чтобы отвлечься, «виконтесса» заглянула в бездонный ящик, в котором Стенли перебирал перевязанные блоки чистой бумаги.
Она думала, что с ней о чём-то хочет поговорить граф, а попала на раздачу… хм… канцтоваров?
Лорд Малгри перешёл к своему столу и принялся разбирать стопку, оказавшуюся книгами без переплётов.
Полуфабрикаты, блоки, — догадалась Ольга. Она знала, что в виду немалой стоимости переплётов, их делали на заказ под запрос заказчика и с учётом его платежеспособности. Порой он стоил в несколько раз дороже самой книги и являлся произведением искусства. Можно было купить книгу и в простенькой «одёжке», но, видимо, мужчинам семейства Хардингов хотелось иного.
Виконт снова был растрёпан. Без сюртука и шейного платка, в серой плотной рубашке с закатанными рукавами, в покрытой бумажной пылью жилетке, он выглядел непривычно и неожиданно домашним, родным. Сосредоточившись на поисках чего-то в недрах ящика, Стенли хмурился, напряжённо перекладывая объёмные пакеты.
— Вот она, — облегчённо вздохнул он, доставая подписанный свёрток и поспешно отходя с ним к столу.
Граф не отставал от сына. В ослабленном шейном платке и перепачканном сюртуке, с лёгкой тенью румянца на щеках он выглядел не менее живописно.
Отложив в сторону два раскрытых пакета и похлопав по ним ладонью, его сиятельство обратился к сыну:
— Эти возьмёшь в первую очередь.
Стенли задумчиво потёр лоб, оставив на нём белёсый пыльный след. Деловито ответил: