Когда ёлка была готова, все семейство с молчаливой торжественностью выложило коробки с подарками под елку. На каждой коробке была наклейка с именем того, кому этот подарок предназначался.
Мы уже рассаживались за праздничным столом, когда позвонил Роб.
- Привет, как дела?
-Спасибо, мы сидим за столом.
- Мы тоже.
- Ты имеешь в виду всех своих жен и детей?
- Да, ты догадлива.
- Ну, не трудно догадаться, это же семейный праздник.
- Хочу тебя поздравить, удачи тебе, счастья и процветания. Уверен, у такого замечательного человека и такой великолепной женщины как ты, все это будет.
- Роберт, ну если ты в этом уверен, то будет.
- Намекаешь на то, что я твой работодатель?
- И на это тоже.
- А на что еще?
- Это скользкая тема, Роб, давай при встрече. У меня, кстати, есть для тебя подарок на Рождество, но это тоже при встрече.
- У меня тоже будет для тебя подарок, правда, признаюсь, я его еще не купил, но к нашей встрече он будет. Как настроение?
- Ты знаешь, хорошее, чувствую себя членом большой американской семьи.
- Это хорошо. Увидимся.
- Пока.
В самый разгар ужина пришла СМСка от Стива: фото Санта Клауса с бокалом шампанского и никаких слов. Приглядевшись, я узнала в Санте Клаусе Стива. У Санты были грустные глаза, что послужило для меня поводом задуматься на пару минут, потому как отвлекаться от праздника мне не дали.
Уже поздно ночью я вышла подышать на крыльцо, закутавшись в чью-то куртку. Было сыро, промозгло, туман лежал меж деревьев. Вдали, наискосок через улицу, виднелся Госпиталь Ветеранов. Дома мигали рождественской иллюминацией, но было достаточно тихо.
Да, подумала я, у нас в новогоднюю ночь такая канонада стоит, часов до четырех утра, а потом еще несколько часов ветер раздувает клубы дыма.
Ко мне тихо подкрался Рон:
- Привет, вот кто увел мою куртку.
Рон был слегка под шампанским, и его игривое настроение грозило вылиться в действие.
- Пустишь погреться? – Рон встал передо мной и попытался просунуть руки под куртку, аккурат вокруг моей талии. Я поставила ладони перед собой:
- Рон, ну ты же хороший мальчик, не шали. Потом будешь жалеть, будет неудобно передо мной.
- Хочешь сказать, давай дружить?
- Да, давай дружить.
Рон тряхнул упрямой шевелюрой и надулся, присев на парапет крыльца. Я привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку:
- Как бы я хотела иметь такого брата как ты.
- А я бы не хотел… - пробурчал Рон, все же смущенно улыбнувшись.
- Ну да ладно тебе, пошли, - засмеявшись, я утянула его обратно в дом.
Полдня после праздничной ночи я отсыпалась, потом мы долго болтали с Грейс в ее комнате, позволив Рону присутствовать при нашей болтовне. Тот был молчалив и терся, подобно псу, возле моих ног. И я и Грейс периодически трепали его вихры, с пониманием относясь к его состоянию влюбленности.
Потом был кулинарный марафон с мамой Грейс, мы готовили русские блюда, потом бродили с Грейс и Роном в ночи по городу, заезжали посмотреть на 15 кошек старшего брата, а через два дня после рождества мы сели в машину и тронулись в обратный путь. Родители Грейс обняли меня на прощание, а мама даже всплакнула. Рон увязался с нами в машину до окраины города. Мы с Грейс расцеловали его, и он не спеша пошел обратно домой: высокая худенькая фигурка на фоне сырой серой улицы.
Дорога обратно в LA показалась короче, а город встретил нас странной атмосферой неудовлетворенности: казалось, праздник закончился слишком рано. Как будто город не успел нагуляться. Но ведь это была всего лишь небольшая передышка перед Новым годом, так что все еще впереди.