В первый раз за последние две недели мне некуда было спешить, и я попросила таксиста отвезти меня в центр города. Я решила просто пройтись по этим улицам. Карнавал закончился, и на улицах вовсю работали уборщики, убирая мусор, наметенный за эти безумные дни. Таким я запомню Рио: засыпанным конфетти, блестками, лоскутками, перышками и стразами от костюмов, в стаканчиках и бумажках. Я запомню лица продавцов и работников кафе и ресторанов. Утомленные, но довольные, они деловито наводили порядок в своих заведениях.
Я присела на бордюрный камень с видом на ратушную площадь и собралась немного помедитировать, созерцая и сливаясь с воздухом этого послекарнавалья. Примерно через полчаса моей медитации я услышала знакомый голос:
- Привет. Отдыхаешь?
Рядом со мной, на бордюрный камень сел Роб.
Я улыбнулась ему как лучшему другу. Комок застрял в моем горле и я смогла только тихо сказать:
- Костюм испачкаешь.
- Да, новый куплю…
Он приобнял меня за плечо:
- А ты молодец…
- Ага, - сказала я по-русски, и тут меня отпустило: слезы потекли непрошенные, переваливаясь через ресницы и нагло сбегая по щекам. Я уткнулась лицом в лацкан пиджака Роберта, в ткань, пахнущую каким-то безумно презентабельным одеколоном.
Роб вздыхал как большой кит, неловко гладил меня по голове, сердце его скакало подобно быку на родео, а я, тихо всхлипывая, заливала слезами пополам с тушью его светлый костюм.
Когда я перестала хлюпать, Роберт, разговаривая со мной так, как он, возможно, разговаривал бы со своей расстроенной дочкой, сказал мне примерно следующее:
- Ну, всё, всё, ты была молодцом, дни были очень тяжелые. У нас с тобой есть три дня. Я покажу тебе город, мы посмотрим водопады. Я покажу тебе другой Рио, не тот, который ты видела эти дни. Все было ярко, шумно, красиво, но это быстротечно и бывает всего лишь четыре дня в году. Мы будем ездить с тобой в машине, с охраной, ты будешь чувствовать себя в роскоши и безопасности, а я буду баловать тебя, хорошо?
- Ладно, балуй, - подыграла я ему детским голосом. Напряжение прошло, мы сели в подъехавший Кадиллак, и я сама не заметила, как уснула, пригревшись на мягком и большом плече Роба.
До приезда сюда, с Рио у меня были связаны лишь впечатления, полученные от просмотра «Города Бога», в котором описывалась жестокая и кровавая жизнь города – гетто. Бессмысленные и бесчисленные убийства, в том числе и детей, продажа наркотиков, грабежи, беспросветные судьбы людей и отчаянные попытки некоторых жителей гетто вырваться из этого ада… В общем, Рио – город контрастов, в двух сотнях метрах от офисного знания можно было попасть в трущобы, где вас мог пристрелить даже ребенок (с него по закону и спрос меньше). Я была очень внимательна, чтобы не попасть в такие места, хотя не раз мне приходилось проходить или проезжать совсем рядом.
Самым ярким впечатлением от самостоятельного пребывания в Рио было, как ни странно, не карнавальное шоу, а катание на местном трамвае. Ярко желтая обшарпанная железная развалюха без окон и дверей (без стекол в окнах и без дверей в проемах) неслась по рельсам так, что американские горки рядом просто в пыль не попадали. Трамвай скрипел и звенел, а на поворотах, казалось, отрывался колесами от рельсов. При этом на нем гроздьями висели люди и дети, некоторые умудрялись бежать рядом с ним, держась за поручни. Местами трамвай проезжал по верху старинных акведуков, оставшихся с древних времен. Арочные каменные мосты, казалось, вот-вот развалятся, в тот момент, когда мы чудом проносились по ним.
Сам же карнавал, с соревнованием в нем двенадцати школ самбы, с огромными платформами, все оформление которых было построено вокруг какой-нибудь темы, все это было феерическим зрелищем, но для меня четыре дня такого праздника это было слишком: слишком шумно, слишком ярко, слишком долго. А, кроме того, слишком нервно, с учетом особенности работы.
Вот кто действительно ловил от этого празднества кайф, так это Мария. Она была тут не первый раз, и так же в качестве тур менеджера. Как правило, после того, как проходила по самбадрому (700 метров) очередная школа, за ее платформой могли пройти все желающие в своих костюмах. Нужно было только заплатить 600 долларов с человека. Мария умудрилась организовать дело так, что у клуба баттерфляй была своя платформа. Она, несомненно, была относительно небольшой, но наши голубые птахи чувствовали себя как на сцене, что прибавляло им восторга и всяческих эмоций. Для меня же эта платформа была головной болью, потому как с нее в первый же день свалились два участника группы, и мне пришлось везти их в больницу. Единственное явное для меня достоинство этой платформы было в том, что мои «цыплята» были на этом насесте, и, по крайней мере, во время шествия не расползались.