Роб улыбнулся и кивнул в знак подтверждения моих слов.
- Спасибо, спокойной ночи вам, - Мария закинула свою сумочку на плечо и, ухватив две темно зеленые бутылки за горлышки, медленно, усталой походкой пошла в сторону ворот, где ее ждало такси. Было видно, как устали ее ноги от каблуков.
- Ну, чем бы ты хотела заняться сейчас, жена?
- Странный вопрос, мне казалось, в брачную ночь нужно заниматься любовью?
- Тогда это был риторический вопрос. Пройдите в спальню, миссис Гашем.
31. Подарки.
Когда Роб уснул, я долго смотрела в потолок и прислушивалась к себе. На душе было как-то странно, как-то тяжело. И никак не получалось оформить в словах это чувство. Сна не было ни в одном глазу. Я вылезла из-под одеяла, накинула халат и спустилась на первых этаж. В полутемных зеркалах поблескивал хрусталь люстр и отражалась груда подарков. Я включила неяркий свет и присела рядом с яркими коробками. Недолго думая, я начала их распаковывать. Глупая улыбка то и дело появлялась на моем лице, когда я вспоминала рассказы о том, как молодожены вместо брачной ночи разбирали подарки. Когда я закончила изучать содержимое, уже светало. Тогда я решила все-таки вздремнуть и вернулась к Робу под бочок. Подаркотерапия сработала, и я отключилась, уставшая и довольная.
Когда я проснулась, было уже 12 часов дня. Роба не было. На столике рядом с кроватью я обнаружила небольшую подарочную коробочку и записку: «Буду к ужину, образовалась встреча. В коробке свадебный подарок от меня лично. Целую. Роб».
В коробке я нашла ключи от машины и документы на машину. На брелке блестел серебряный трезубец. Взвизнув, я прямо в халатике и тапочках, вприпрыжку, понеслась в гараж. Среди нескольких машин стояла она – Мазератти Гранд Туризмо, белоснежная, улыбающаяся овальными решетками радиатора. Уверена, все поймут мой радостный вопль при виде этой красавицы. Похоже, это была ТА САМАЯ мазератти, привезенная из Фресно. И я догадываюсь, кто подбросил Робу идею этого подарка. Вот что значит настоящая подруга.
Когда я вернулась в дом, женщина из прислуги спросила меня, буду ли я завтракать и, если да, то, что я бы хотела на завтрак. Я заказала толстые блинчики, яичницу с ветчиной и кусок свадебного торта с черным чаем. Что-то я проголодалась.
Весь день я гоняла по окрестностям Лос-Анджелеса. Перекусила в японском ресторанчике на окраине города, заправила машину и еще погоняла. Когда я вернулась к ужину, мои ноги, казалось, отучились ходить. Приняв душ и переодевшись к столу, я застала Роба в гостиной. Я с визгом бросилась ему на шею, чуть не задушив и чуть не завалив его. Нет нужды описывать, каким довольным он был сам, ощущая мою радость от такого подарка.
Мы отужинали, посидели на скамейке с видом на холмы. Роберт сказал, что, если мне понадобится, меня отвезет один из его водителей туда и тогда, куда и когда мне будет нужно, на любой из его нескольких машин. На что я ответила, что, возможно, на Мазератти обычно и не ездят в супермаркет, но я с ней расставаться не намерена, по крайней мере, в ближайшее время, и что если уж я отхватила себе мужа миллиардера, то теперь просто обязана ездить на учебу в такой машине, не могу же я грубо попирать основы американской мечты. Роберт посмеялся над моей прямолинейностью и сказал, что я могу ездить на ней даже в супермаркет, если захочу, поскольку это моя машина. На том и порешили, плавно переведя наш разговор в горизонтальную плоскость спальни.
32. После свадьбы.
Следующее утро оказалось обычным рабочим утром: я укатила на учебу, Роберта водитель повез на работу, на вечер было запланировано совещание рабочей группы нашего агентства. Медового месяца, или даже недели, не случилось, поскольку у Роба оказались дела, а у меня учеба. Мы договорились о том, что устроим себе хотя бы недельное романтическое путешествие, как только появится просвет в нашей занятости.
Возможно, я себя как-то не так вела, не знаю, я не кинулась тратить деньги. В общем и целом, я не слишком изменила свои повседневные дела, не накупила себе нарядов и драгоценностей, теперь я просто ездила на Мазератти на учебу и на работу, могла покушать в любом ресторане, в который меня пустили бы без вечернего платья и заказа столика за неделю. Я даже иногда готовила что-то сама дома, приводя этим в молчаливое отчаяние прислугу. Меню повара Роба было для меня непривычным, и я порой мастерила что-нибудь знакомое из того, что находила в холодильнике. Иногда даже готовил Роб, но это было нечасто, потому что обычно он приезжал с работы не раньше девяти вечера, а уезжал в восемь-девять утра. Пару раз в неделю я ходила с ним на деловые ужины, где чаще всего служила красивым антуражем своему супругу, который вел не всегда понятные для меня беседы с партнерами и потенциальными или реальными клиентами. Так, почти незаметно, пролетело два месяца. К счастью, мне не приходилось общаться с гаремом Роберта. Хоть теоретически я и стала частью этого закрытого общества, я с трудом представляла себе, как я в него впишусь.