- Ты что, думал, что я буду ревновать? - с улыбкой спросила я.
- Я не знаю, как бы ты к этому отнеслась, но делать тебе неприятно я не хотел.
- Понятно… И что делать будем? Она сказала, чтобы завтра я отпустила тебя вперед, когда мы пойдем в ресторан. А сама задержалась на несколько минут. Может, стоит сообщить в полицию?
- И что ты им скажешь? Она, похоже, действительно немного больная, за ней и раньше какие-то странности замечались, все, кто ее знает, вполне к этому привыкли… вряд ли она серьезно.
- А если нет? Давай скажем полиции, ну, в крайнем случае подумают, что у тебя причуды…
- Ага, а моя репутация?
- Ты серьезно?
- Вполне.
- Но нельзя же так все на самотек пустить. А вдруг она на самом деле что-то организовала?
- Скорее всего, она просто развлекается, она любит все драматизировать и обставлять таинственностью. Но для нашего успокоения, мы поговорим с начальником охраны этого отеля. Неофициально попробуем что-либо организовать, со своей стороны. Но у нас медовый месяц. Что ж нам, все оставшиеся дни проводить в присутствии охраны?
- Да, ты прав. Но, все равно, нужно подумать и как минимум посоветоваться с начальником охраны. Может, сейчас сходим?
- Вот еще. Мы сейчас узнаем его телефон и пригласим его к нам, в конце концов, я хорошо знаком с директором отеля.
Роб позвонил директору и в милой светской беседе попросил прислать ему начальника охраны с тем, чтобы с ним посоветоваться по вопросу организации предстоящей свадьбы. Буквально через полчаса к нам подсел невысокий коренастый человек в гавайской рубахе, с формой ушей, недвусмысленно говорящей о его борцовском прошлом.
- Можно просто Джон. Шеф сказал, что вы его друзья и нужно сделать все, что вы попросите, конечно, что в рамках закона. Вроде вам нужен профессиональный совет.
- Да, только в рамках закона. Но мы сразу хотели бы договориться о конфиденциальности нашего разговора.
- Я обещаю, что ничего из сказанного вами дальше меня не уйдет. Я слушаю.
- У нас сложилась довольно глупая и вместе с тем досадная ситуация. Вроде бы угрожают убить моего мужа, но это может оказаться и глупой шуткой, поэтому мы не хотели бы обращаться в полицию и создавать шумиху вокруг наших бездоказательных на этот момент догадок.
- Я понимаю.
- Но, в то же время мы не хотели бы рисковать, что, если это покушение будет реальным, тогда как мы решим, что это лишь игра.
- Понимаю. У вас есть какие-то идеи, предложения? Кого вы подозреваете?
- Подозреваем мы в организации конкретного человека. Мы покажем вам ее. Примерно знаем место, день и время. Но насколько все реально мы не знаем, и подробностей, естественно, тоже. А главное, совсем не факт, что сказанному этим человеком можно верить
- Хорошо, расскажите, что вы знаете.
Мы с Робом рассказали все, что могли. Джек признал, что все может оказаться как реальностью, так и простым розыгрышем. Чтобы определить раз и навсегда, несет ли все происходящее в себе реальную угрозу, нужно было максимально подыграть Клер. Джек планировал оставить в аллее несколько охранников, переодетых в обслуживающий персонал отеля. В нескольких местах аллеи он собственноручно установил несколько незаметных камер. Робу на рубашку прикрепили микрофон.
36. Несчастье.
Следующий день тянулся очень долго. Наконец, мы пошли к алее по дороге в ресторан. Перед входом в аллею тусовалось семейство из отца, матери и пары противных толстых подростков. Противные они были не столько в силу своей конституции, сколько в силу своего поведения. Я так нервничала, что обращала внимание на всякую ерунду. Перед аркой в аллею я сделала вид, что моя босоножка не слишком удачно застегнута и попросила Роба идти вперед, сказав, что я его догоню.
Когда я присела перестегнуть ремешок, меня вдруг окутала такая паника, что я вскочила и, плюнув на все эти игры решила не оставлять Роба одного. Я было метнулась вперед по тропинке, но тут уткнулась в грудь явно местного аборигена, который раскрыл мне свои объятия как старой подруге. Он улыбался очень радушно, но, больно сжав мне запястье, сказал совсем не дружественно: