Честно признаться, когда меня только арестовали, мне стало страшно. Я вдруг осознала, что меня действительно могут обвинить. По логике американского сценария именно сейчас мне должно стать как можно хуже. И что самое неприятное, жизнь, в отличии от написанной истории, не гарантировала мне хеппи энда.
Адвокат спокойно объяснил мне, что, не смотря на презумпцию невиновности, о непредвзятости можно не говорить: все, от присяжных до судьи, субъективны и неосознанно следуют своим симпатиям, подгоняя под них свои аргументы. История с молодой женой и старым богатым мужем была стереотипна, близка и понятна многим присутствующим на суде знакомым Роба (бывшим женам и таким же состоятельным друзьям в летах). Казалось, что все в зале суда не сомневаются в моей виновности, настолько все выглядело очевидным.
Но что интересно, адвоката это нисколько не смущало, он производил впечатление человека очень опытного и знающего, что нужно делать. Он даже не старался противостоять обвинению. Поначалу это даже раздражало меня, потом я поняла, что это была своеобразная игра «в поддавки». Он даже не стал задавать свои вопросы руководителю службы безопасности гавайского отеля. Хотя эти показания лично мне казались ключевыми. Состоялось два заседания суда, на которых опросили несколько служащих отеля, пару бывших жен Роба, саму Клер и её пособников. Опросили даже друга Роберта, который был свидетелем на нашем бракосочетании в мэрии, и личного юриста Роба, который составлял брачный договор. Даже то, что я особо не приняла участие в составлении договора, и, не споря ни с чем, его просто подписала, даже это сыграло против меня. Из всех их показаний в лучшем случае получался нейтрально-безразличный образ меня, в худшем – вырисовывался портрет прожженной стервы, хладнокровно спланировавшей убийство доверчивого супруга.
Ярче всех прозвучали показания Клер. Оно и понятно, ведь ее обвинение меня одновременно являлось пусть частичным, но обелением ее самой. Она была неотразима в своем раскаянии и в своем праведном гневе по отношению ко мне за то, что я сделала ее орудием в своих руках. Она верила в то, что говорила, как истинная социопатка. Своею искренностью она так же произвела впечатление, которое было далеко не в мою пользу. Очень быстро внимание с ее деяний сместилось на «деяния» мои.
В перерыве мы сидели с адвокатом в специальной комнате. Адвокат объяснял мне свою позицию.
- Если бы ваш муж пришел в себя и выступил основным свидетелем, это кардинально бы повлияло на ход судебного разбирательства. Но мы не можем делать на это ставку, потому как это в руках врачей и Божьих. Суд запросил баснословные деньги за освобождение под залог. Насколько я понимаю, на вашей карточке такой суммы нет, муж дать распоряжение не может, а заплатить за вас больше некому, поэтому мы с вами продолжим общаться тут. Держитесь, у нас с вами обязательно найдется туз в рукаве. На данный момент мы должны придумать что-то такое, чтобы заставило сомневаться присяжных в уже сложившемся у них мнении, нужно посеять смуту в умах этих уже расслабившихся участников суда. Я считаю, что нужно использовать историю с серьгой. На фоне всех событий она показалась всем столь незначительной, что её уже забыли. Нам нужно доказательство того, что вы задержались перед аллеей не по своей воле. Были ли какие-нибудь свидетели нападения?
- Там была семья на пляже. Муж с женой и двое толстых подростков. Они видели, как мужчина, угрожая мне ножом, отбирал мои серьги, и как потом я искала сережку в песке.
- Что ж, будем надеяться, что нам удастся найти эту семью и они дадут показания.
Новая информация поступила буквально через полдня, оставалось только поражаться расторопности помощников моего адвоката.
- Елена, мы нашли эту семью, но они хором утверждают, что не видели ничего из того, о чем вы говорили. Они настаивают, что они купались и не вылезали из воды.
- Чушь, они стояли и таращились на меня и того грабителя, словно кино смотрели.
- Я чувствую, что они врут, но доказать это сложно, мотивы их непонятны. Мой человек сегодня попытается расспросить персонал отеля относительно этой семьи. Вряд ли ее могли подкупить, но кто знает…
На следующий день ситуация прояснилась: