- Елена, вы не поверите, горничная вспомнила этих двух мальчишек, во многом благодаря их мерзкому поведению. Она так же вспомнила случайно услышанный их разговор о том, что они нашли серьгу с бриллиантом в песке. Думаю, поэтому-то они все отрицают. Они забрали себе вашу вещь и не хотят, боятся признаться в этом. Вот и причина. Тратить на них время теперь нет ни времени, ни смысла, у нас нет задачи вывести их на чистую воду, тем более, что доказать их проступок сложно. Но эта история навела меня на одну мысль. Вы же говорили мне, что сережек было всего четыре, и, насколько я помню, на суде вы не говорили об этом. Три вы носили, а четвертая оставалась в коробочке.
- Да, их продают только парами. Есть еще одна. Она хранится в доме Роба, в сейфе, с другими драгоценностями.
- Так вот, скажем суду, пусть ее поищут в песке металлоискателем. Вряд ли кто-то поверит, что можно ее найти, но тем ярче будет факт, когда ее найдут.
- Вы предлагаете ее подбросить?
- Да, только сделать это должен не мой человек и не я, естественно. Мой человек уже осмотрел место преступления под надзором полицейского и ему не стоит там светиться с таким делом. Есть ли у вас друг, который мог бы это сделать и про которого не знали бы что он ваш друг?
Я задумалась. Это был непростой вопрос. Найти в Америке человека, который бы бросил свои дела ради меня и которого не знали бы как моего друга… У меня, по сути, настоящей подругой была лишь Грейс, но про нее знали все, кто знал меня. И тут я вспомнила одинокую худенькую фигурку на фоне серого асфальта и белого тумана во Фресно. Брат Грейс, вот кто мог бы мне помочь.
- Я знаю такого человека, поговорите с Грейс, это ее брат.
- Замечательно, я встречусь с ней сегодня.
Я передала с адвокатом для Грейс письмо. Письмо предназначалось управляющему в доме Роба. В письме я дала распоряжение допустить Грейс к сейфу для того, чтобы она взяла там сама то, что нужно. Грейс же я сообщила код сейфа. Через адвоката она передала мне на словах, что ее братишка с удовольствием сгоняет на Гавайи, хоть ради меня готов прокатиться и на Аляску.
Оставалось ждать.
38.Находка.
Предложение поискать сережку, было воспринято судом как смехотворная идея, тем не менее, во многом благодаря её смехотворности, суд постановил такую проверку разрешить. Мало кто верил в положительный результат этих поисков. И тем большее впечатление на присяжных произвело известие о том, что сережка была найдена. Обвинение даже не поленилось провести экспертизу и установить, что серьга была действительно произведена в Бразилии. Не знаю, что им это дало, и что было бы, если бы её сделали в другой стране (что не мешает, на мой взгляд, приобретению серьги в Бразилии), но для присяжных это был еще балл в мою пользу. Хорошо, что никому в голову не пришло уравнение из четырех сережек. Я в душе перекрестилась.
Адвокат заново опросил большинство свидетелей и теперь их показания звучали уже по-другому. Надо отдать должное моему адвокату, который знал, когда именно нужно каких свидетелей вызвать. Именно на последнее заседание он пригласил Джулио и несколько моих коллег, как по пиццерии, так и по работе в компании Роберта, для того, чтобы они охарактеризовали меня как человека. В начале судебного процесса, когда ко мне было сильно отрицательное отношение со стороны общественного мнения, вряд ли кто-либо вообще услышал бы эти положительные характеристики, не то чтобы поверить им.
Весомую пользу для оправдательного приговора принес руководитель службы безопасности, поведавший о нашем разговоре с ним перед покушением. Конечно, сам факт того, что мой муж с моей подачи обратился к нему за помощью и советом в деле о подозрении Клер в планируемом покушении, не являлся моим оправданием. Этот момент мог интерпретироваться по-разному, но, поскольку чаша весов в глазах присяжных уже склонилась в мою пользу, они добавили на эту чашу и эту гирьку.
Оставалось последнее решающее заседание суда, когда Роб пришел в сознание, и это явилось последним баллом в мою пользу. И, не смотря на то, что обвинение, как этого и следовало ожидать, пыталось разыграть карту введенного в заблуждение обманутого мужа, который сам не знает, какую змею пригрел на груди, показания Роберта (записанные с его слов полицейским больнице) выставили меня перед присяжными в хорошем свете. Люди засомневались в своем поспешном отрицательном мнении обо мне, некоторых кольнуло чувство вины.