Чувствовалось, что атмосфера в зале суда смягчилась в отношении меня еще до заявления присяжных, но я все равно сильно понервничала, когда это заявление ожидалось. Как только огласили оправдательных приговор, я поблагодарила своего адвоката и моих друзей, и прямо из зала суда поехала к Робу в больницу.
39. Возвращение домой.
Роб встретил меня молчаливой улыбкой. Я обняла его аккуратно и не смогла сдержать слез. Во-первых, сказалось напряжение последних двух недель, во-вторых, Роб выглядел как выходец с того света, он похудел, был бледен, лицом немногим темнее повязки на голове. Было и жалко и немного жутковато видеть его таким. Я просидела у него весь вечер, вернее, пролежала у него под боком на его большой больничной кровати. Мы почти не говорили: мне не хотелось, ему было тяжело говорить. Я почти задремала, когда вошел врач и разбудил меня. Доктор недовольно покачал головой и сказал, что его пациенту нужен отдых и мне, насколько он знает, тоже не помешает:
- Езжайте, наконец, уже домой, примите душ и хорошенько выспитесь. Завтра к вечеру мы встретимся с вами, и все обсудим. Не волнуйтесь, теперь уже все будет лучше с каждым днем
- Спасибо вам огромное, - сказала я, поцеловала уснувшего Роба, и с трудом вышла из палаты.
Усталость вдруг разом навалилась на меня, вслед за схлынувшим напряжением. Я поймала такси, и через какое-то время таксист разбудил меня, остановившись перед воротами моего дома. Таксист уехал не сразу и смотрел с некоторым недоверием, как я подхожу к дому и звоню в дверь. Казалось, он даже не поверил своим глазам, когда меня не только впустили, но и встретили люди из прислуги. Понятное дело, я и раньше-то не слишком была похожа на постоянного обитателя этого района, а сейчас и подавно.
Стоя неподвижно под душем, я смывала с себя прошедшие две недели тревоги, усталости, ожиданий, казенного запаха, грязи и пота. Потом, упав в белоснежные прохладные простыни нашей с Робом большой кровати, я быстро погрузилась в глубокий сон, словно в вязкое темное облако.
На следующий день я стояла у окна, а день вчерашний казался кошмарным сном. Пожалуй, я бы с радостью поверила в это, но в теле и в душе еще оставалось чувство усталости, а дом был пуст без хозяина. Как бы там ни было, но я не чувствовала, что этот дом мой, это был и останется дом Роба, и все углы, стены, даже панорамные окна и мебель, все это затихло и замерло в ожидании его возвращения. Он вернется, я приложу все усилия для этого, и, чтобы компенсировать свою вину перед ним. А сейчас мне нужно сделать один важный звонок.
Я нашла знакомое имя в телефонной книжке моего мобильного и нажала кнопку соединения. Несколько гудков ожидания и я услышала знакомый голос:
- Здравствуй, Журавлик. У тебя уже все нормально, насколько я знаю?
- Здравствуй, да, уже нормально. Спасибо тебе, ты спас меня от тюрьмы.
- Ну, не я, а мой адвокат, но, в общем, ты права, как всегда. Я принимаю твою благодарность. Но с условием, что, когда будешь в Москве, мы с тобой обязательно встретимся.
- Обязательно, потому что слов мало, чтобы выразить мою благодарность, мне нужно будет тебя обнять.
- Конечно, Журавлик. Ты отдыхай, и удачи тебе. Позванивай иногда, просто так, мне будет приятно.
- Позвоню. Пока. Спасибо.
- Пока.
После был почти месяц поездок в клинику к Робу, лечение и период восстановления, которому предстояло еще продолжится после возвращения Роберта домой. Я заехала на сценарные курсы, где попыталась договориться с преподавателями и администрацией, чтобы мне простили мои пропуски. Я встретилась с преподавателями и обсудила с ними каким образом я могу догнать пропущенное. Администрация отнеслась ко мне с пониманием: во-первых, они считали меня талантливой, во-вторых, я была очень богата, по их мнению.
Месяц получился тяжелый: первая половина дня была посвящена учебе, вторую половину дня я проводила в клинике с Робом. Я уставала физически, но отдыхала душой: я могла влиять на ситуацию, я активно действовала, и это было здорово. Нет ничего хуже того, когда ты вынужден ждать, и не можешь ничего изменить.