На помещение в сто пятьдесят квадратных метров (плюс шесть столов под зонтиками перед кафе) работало всего шесть официантов и их явно не хватало. Сфотографировав глазами меню с картинками, я ринулась в бой, вернее, в работу. Надо сказать, что эти картинки мне очень помогли. Там, где я не слишком понимала со слов, я уточняла заказ, тыча пальцем в картинку. Слава Богу, что настоящие блюда были похожи на сфотографированные. Правда, это не уберегло меня от путаницы. Раза три мне все же говорили, что я принесла не тот салат, или не ту пиццу. Подозреваю, что я путала гораздо больше, просто сами клиенты иногда не очень обращали внимание, ну пицца и пицца, а Чеддер там, или другой какой сыр, какая разница?
Несмотря на то, что это не был полный рабочий день, когда он закончился, я еле держалась на ногах. Приятной неожиданностью явилось то, что со мной тут же рассчитались. Чаевые, правда, пришлось отдать в общий котел, из которого мне досталась моя часть. Я даже не стала въезжать, сколько было принесено мной и сколько мне отдали. Главное, что отдали, даже если бы я и возразила что-либо, вряд ли это могло что-то изменить.
Домой я дошла медленно и с наслаждением приняла душ. Когда напряжение немного отпустило, я, надев длинную футболку, упала в свою постель и отключилась за мгновение до того, как моя голова коснулась подушки.
Следующие две недели я приходила утром на занятия, а после обеда была в пиццерии. Хорошо, что перед работой я успевала перекусить там же. Без особых деликатесов, но половина тарелки овощного супа и кусочек пиццы меня вполне устраивали.
Вечером от усталости мне кушать уже не хотелось, я выпивала йогурт и падала в кровать. На лицо была как минимум экономия на еде, а как максимум, избавление от пары лишних килограмм. Правда, через две недели такого труда и режима питания, я возненавидела пиццу и похудела аж на 4 килограмма. А потом режим работы изменился: вернулась пропавшая официантка, и я стала работать через день. По зарплате я стала получать меньше, но это компенсировалось чаевыми, потому как я умудрилась перезнакомиться со всеми постоянными посетителями, а с некоторыми была даже в приятельских отношениях. Меня так и звали – «русская», реже – Алена.
Из-за работы меня абсолютно не хватало на Стива. И недели через три, принимая заказ, я с удивлением узнала в посетителе его самого собственной персоной. Я даже не сразу поняла, что это он.
- И давно ты тут работаешь? – с улыбкой спросил он.
- И давно ты ходишь по таким заведениям? – не удержавшись от иронии, спросила я.
- С сегодняшнего дня.
- И что закажешь?
Стив нагнулся ко мне и спросил:
- А тебя можно заказать?
Я фыркнула и ответила:
- Такого блюда в меню нет, а если бы и было, - боюсь, у тебя денег не хватило бы.
Стив повел бровью:
- Что, так дорого?
- Бесценно. Так что заказываешь?
Стив обиженно насупился и наугад ткнул пальцем в меню.
- А, может, порекомендуете что-нибудь?
Мне стало его жаль.
- Да, конечно. Я заканчиваю в половине одиннадцатого и рекомендую подождать меня в машине на соседней улице, сразу за пиццерией.
Глаза Стива улыбнулись.
- А на десерт я посоветовала бы наш яблочный пирог. Он действительно хорош.
- Да-да, конечно.
Я записала за Стивом самое дорогое блюдо и, конечно, обещанный пирог, и еще зеленый чай. Пусть я и проявила самоуправство, но я почему-то была уверена, что он не будет против. Чаевые оказались такими же, как и сумма самого заказа. Я, не моргнув, положила сотку в свой кармашек на фартуке и улыбнулась:
- See you (увидимся).
Когда я сдавала чаевые перед уходом, администратор присвистнул, узрев стодолларовую бумажку.
- Ты нас озолотишь.
- Всегда рада. Всем спокойной ночи, ребята.
Через десять минут я уже юркнула в машину, стоявшую с выключенными фарами на соседней улице.