Можно как угодно относиться к Элеоноре. Она ничего плохого ему не сделала. А он её просто использовал.
Чего не сделаешь ради госбезопасности Родины!
Глава 4
Наступил понедельник, 25 января. Мелкие хлопоты съели всё время до часу дня. А потом стало не до покупок.
Чёрную «Волгу ГАЗ-2410» с московскими частными номерами, стоявшую в самом начале Инструментального переулка, он срисовал сразу же, когда вместе с Лёхой вышел из РОВД, отправившись на обед, в ту самую столовку часового завода, где разок преступно не нарезали огурцы. Когда переходили проезжую часть бульвара Толбухина, та же «Волга» показалась в сотне метров и покатила в сторону проспекта.
— Смотри. Какие-то залётные москвичи.
— Хрен их знает, — пожал плечами сыщик.
Его донимали кражи с автомашин. Вряд ли колеса, фары и лобовые стёкла тырили гастролёры на сверкающей с иголки «Волге». Тем более — московские.
— Ты про заявы грустишь? Я видел, машина Бекетова стоит без колеса на кирпиче.
— Я тоже видел, — подтвердил Лёха. — И чо? Пока заявления нет, не пошевелюсь. Вдруг он сам снял, чтоб машину не угнали. А болты рассыпал вокруг чисто по невнимательности. Тебе не понять.
— Почему?
Пропустив товарища вперёд в стеклянную дверь столовой, Лёха буркнул:
— Потому что у тебя сплошь бабы. Скажешь — нет? Захожу к тебе раз — звонок от твоей гродненской. Минут десять ворковал, пока Вильнёв не поднял параллельную трубу и не попросил её не звонить в рабочее время.
— Грубо разговаривал. Факт. Но я его не перевоспитаю.
Они разделись в гардеробе, поднялись наверх, где каждый взял по щербатому склизкому подносу. Водрузив подносы на направляющие, когда-то хромированные, двинулись вдоль деликатесов советского общепита: салат из капусты с ложкой сметаны, салат из тёртой моркови, но уже без сметаны, сметана в стакане до половины его высоты, жидкие щи из очень кислой капусты, хлебная котлета практически без мяса, липкие макароны или перловая каша — гарнир к котлете. Компот из сухофруктов. Если без сметаны, можно уложиться копеек в семьдесят пять. Талоны из «Динамо» Егор тратил в другой столовой. Она лучше, но гораздо дальше. В обеденный перерыв не успеть.
— А когда перед обедом к тебе зашёл, с другой любезничаешь, — продолжал гундеть сыщик, лишь сели за столик. — Болт на отсечение — не свидетельница и не потерпевшая по уголовному делу.
— Элеонора из «Вераса».
Лёха от обиды даже перестал щи хлебать.
— Эй! Ты мне обещал.
— Да кто же против. Я ей под юбку не лезу. Но мне прибарахлиться надо. Без Инги — кто меня за руку отведёт в комиссионку?
— Живут же некоторые. Даже со скидкой — сколько это бабла надо. Хату снимать. Девок ублажать.
— Подрабатываю. Я же пока не аттестован в офицеры. Мне не запрещено. Вечер сыграл в ансамбле — пятьдесят рублей.
— Сколько?! — у Лёхи даже дыхание перехватило от названной суммы. Щи окончательно подверглись забвению.
— Ты мысленно перемножил полташ на двадцать рабочих дней в месяц, и получилась тысяча? Не всё так хорошо, братан. Играть могу один-два дня в выходные, полтос выпадает далеко не всегда. Зато кормят ресторанным нахаляву. Посетители зовут за столик — наливают. Но я ни-ни, ни капли, это же работа. Кстати, не такая уж лёгкая.
— Всё равно… И Папаныча над тобой нет. Раскрывай кражи, раскрывай кражи…
— Супчик-то ешь. Мозгам питание надо.
Без аппетита они домучили и второе блюдо, отхлебнув компота, с чем и спустились вниз. Пока Лёха крутился у зеркала, выравнивая шарфик, словно собирался сделать ещё один заход на Элеонору, и от укладки шарфика что-то зависело, Егор осторожно выглянул на улицу.
«Волги» не видно. Выше и ниже по тротуару по одному непонятному мужику, тётки с детьми, забулдон с каталкой, полной стеклотары. Но всё же…
— Лёха! Табельный с собой?
— Нахрена? В оружейке дежурки.
— Бли-ин. Не нравятся мне эти москвичи. Будь наготове. Прикрывай мне спину.
Не может быть, чтоб горячие грузинские парни вычислили его так быстро. Но кто тогда?
Внутри поднялась какая-то чёрная волна. Ещё несколько месяцев назад даже представить не мог себя такого. Московский студент-ботаник из 2020-х годов, что он мог?
А потом покатилось.
Нужда дать отпор «дяде Володе». Выживание в СССР, о котором знал только по фильмам и книжкам. Необходимость отстоять себя в отношениях с КГБ в теле прежнего Егора, который «пятаку» в жопу дул и подмётки лизал.
Главное же, конечно, случилось в позапрошлую субботу, когда пришлось четверть часа выдержать под прицелом пистолета в руках Бекетова, реально готового спустить курок. Окончательно вызрело осознание права постоять за себя. Тебя бьют по правой щеке, ты не подставляешь левую, а выносишь челюсть нападающему. Иначе ты — труп.