Часть 3. ГРУППА РОДИОНА.
Иностранная разведка,
Что вообще бывает редко,
Получила в этом деле
неожиданный провал.
Даже в прессе написали,
Что лишен своих медалей
И разжалован в сержанты
очень важный генерал.
Чтоб поставить в деле точку,
Из отставки вызван срочно
Лучший мастер школы «нинзя»
Родионов Родион.
Тут же в случае удачи
Обещали ему дачу
И российскими рублями
обещали миллион.
По сравнению с Богданом
Он за дело взялся рьяно:
Под диктант из русских матов
три тетрадки исписал,
Научился играм в карты,
Но без лишнего азарта,
И еще под балалайку
он «цыганочку» плясал.
Он решил весьма неглупо,
Что работать нужно группой,
В одиночку «облажались»
и Максимов и Богдан,
И поэтому он лично
Подготовил на «отлично»
Шаолиньского монаха
и назвал его «Роман».
Он метал ножи и вилки,
Бил об голову бутылки,
Но нередко путал буквы —
иероглифы вставлял.
А еще себе в подмогу
Взяли некого Серегу,
Но о нем никто не слышал
и о нем никто не знал.
Часть 4. ДЯДЯ МИША.
Мой придирчивый читатель,
Этой книжки обладатель
Может быть, уже надумал
мне задать вопрос ребром:
«Как там сторож дядя Миша?
Как живет и чем он дышит?
Как и прежде охраняет
злополучный гастроном?»
В гастрономе — недостача,
Шеф ревизию назначил:
Нет мороженной селедки
целых двести килограмм!
Необычная пропажа.
Заявление о краже
На одном листке по почте
в горотдел прислали нам.
Я не знаю, как в столице,
Мы ж не можем без традиций.
Так, в эпоху перестройки
был придуман легкий путь:
Все, что почтой получают,
Участковым поручают,
Эти — дело не возбудят,
а откажут как-нибудь!
Вот однажды, как ни странно,
В гастроном пришел Богданов,
Что б на месте разобраться,
кто похитил, кто унес,
Но при этом помнил четко,
Как в мороженной селедке
В этом самом гастрономе
сам оттаял и уполз.
Опросил он дядю Мишу,
Что живут в подсобке мыши,
И огрызок от селедки
обнаружил за стеной,
Значит, рыбу мыши съели.
И почти через неделю
Он красиво и толково
напечатал отказной.
Ночью сторож дядя Миша
На работу трезвым вышел,
И хотя он был с похмелья
и немного нездоров,
Ни хлебнув ни грамма водки,
Сел в подсобке на селедку,
Стал стеречь ее, заразу,
от мышей и от воров.
Спать хотелось с непривычки,
Хоть вставляй под веки спички,
И уже в двенадцать ночи
дядя Миша задремал,
И приснилось дяде Мише,
Что его связали мыши
И как дохлую селедку
утащили в свой подвал.
Дядя Миша встрепенулся,
Сплюнул, матерно ругнулся,
На часах в торговом зале
засветилась цифра «три»,
Вдруг в углу из рыбной кучи
Кто-то мокрый и вонючий
Выполз, сбросил рыбью кожу
и направился к двери.
Бедный сторож вспомнил кадры
Из кино про Ихтиандра,
И когда еще два тела
показались перед ним,
Одного ударил шваброй,
А второго взял за жабры
И связал его веревкой,
хоть он скользкий как налим.
А потом, уже под утро,
Прилетела опергруппа,
Для простого протокола
не хватило даже слов:
Перевернуты витрины
И везде по магазину
Неприятный резкий запах
от селедочных голов.
Бравый сторож дядя Миша
Из подсобки гордо вышел,
Чтобы встретить опергруппу
у распахнутых дверей,
Приволок с собой за ногу
Полумертвого Серегу,
Остальные убежали,
оказались пошустрей.
Дядю Мишу похвалили,
Быстро дело возбудили,
Подсчитали все убытки
до последнего гроша,
А Серегу отходили,
В ИВС определили
За разбитые витрины
и попытку грабежа.