В ГАЗЕТУ
Лет, скажем, через сто в архиве где-то
Какой-нибудь историк-аксакал
Отыщет "Милицейскую газету",
Которую вчера я прочитал,
Разгладит пожелтевшие страницы
С названьями забытых городов,
Где с фотоснимков смотрят наши лица —
Милиции двухтысячных годов.
И выйдет в свет научная работа,
Газетными цитатами полна,
Как жили мы легко и беззаботно,
Когда менялась в корне вся страна.
Прочтут потомки наши с удивленьем,
Как остро волновало в наши дни
Количество раскрытых преступлений,
А не проблемы быта и семьи.
Я знаю, как непросто и накладно
Писать про наши грустные дела,
И все же говорите людям правду,
Какой бы эта правда ни была.
УПМ
В окно, испачканное птицами
Бросает листья ветерок,
Здесь участковый пункт милиции,
Опять закрытый на замок.
Плывут по небу тучи низкие,
И размокает под дождем
Листок с фамилией Анискина,
Часы приемные на нем.
Вы не судите строго, граждане,
Ведь в этом он не виноват,
Что день-другой в неделю каждую
Поставлен в суточный наряд.
Разводы, рейды, операции,
Каких названий только нет,
Мелькают как в мультипликации
Без перерывов на обед.
Наверно кто-то удивляется:
"А где ж напарники его?!"
— Один в Чечне полгода мается,
Другой уволился давно.
А ветер гонит листья с улицы,
То вверх, то вниз бросает их.
Вот так и наш Анискин крутится
Без выходных и за троих.
… В окно, испачканное птицами
Бросает листья ветерок,
Здесь участковый пункт милиции,
Опять закрытый на замок.
ПРО КОЩЕЯ
В неком царстве тридевятом,
А быть может в тридесятом
В мерзопакостном болоте среди елок и хвощей
Тыщу лет от скуки маясь
И пиявками питаясь
Жил да был один товарищ по фамилии Кощей.
Он имел характер скверный,
Матерился, портил нервы,
Что такое стыд и совесть он не ведал никогда,
И поэтому лягушки
И несчастные зверюшки
Из поганого болота разбежались кто куда.
Вот однажды от безделья
Он сварил такое зелье:
Порошок из красной "Явы" и дешевый "Майский чай"
Растворил в болотной жиже,
Чтобы был раствор пожиже,
А потом все это зелье выпил как бы невзначай.
Грянул гром и дождь полился,
В миг Кощей преобразился
И под действием дурмана человечий принял лик,
И с коварным намереньем
Перенесся в наше время
И в мундире милицейском в наши органы проник.
… Я не верю в эти сказки,
Но с тревогой и опаской
Двери разных кабинетов открываю всякий раз:
Тот сморкнулся в занавеску,
Тот ответил матом резко,
Может быть Кощей бессмертный где-то рядом среди нас.
ЛИРИЧЕСКОЕ
Я хочу, чтоб было лето,
Много солнца, много света,
Оказаться, словно в сказке, под березами в лесу,
Там на ягодной поляне
На рассвете утром ранним
Жадно пьют цветы и травы чудотворную росу.
Там по глади сонной речки
Расплываются колечки —
Это стая крупной рыбы задевает камыши,
А на белый ствол березы
Сели пестрые стрекозы,
Я хочу вернуться в лето, в светлый праздник для души!
…Шум и крики, я очнулся
И в действительность вернулся,
За окном февраль морозный, бесконечный снегопад,
И сижу я на разводе,
Где с трибуны нам доводят,
До чего же мы тупые, как в народе говорят.
ГРЕНАДА
Я эту историю слышал не раз:
Один участковый работал у нас,
Веселый был парень, с открытой душой,
И песни хорошей любитель большой.
Бывало, затянет, садясь на коня:
"Гренада, Гренада, Гренада моя!"
Однажды, представьте, ему повезло:
Товарищ впервые оставил седло
И в отпуск поехал, трясясь в поездах,
Узнать, как живется в больших городах.
Когда участковый вернулся домой,
Он долго молчал, он ходил сам не свой.
— А где же, товарищ, песня твоя:
"Гренада, Гренада, Гренада моя"?!
Тогда он поведал, что там, далеко
Живется и служится очень легко,
И там соблюдают всегда и везде
Закон "О милиции" и "О труде",
Там люди работают восемь часов,
Там можно лечиться, когда не здоров,
Там есть выходные и праздники есть,
Там разных надбавок, отгулов не счесть.
Над ним все смеялись до колик, до слез:
— Веселые сказки ты, парень, привез!
А он продолжал будоражить народ:
— Там даже читают приказ 900!
И там участковых не ставят в наряд,
На всяких планерках они не сидят,
Их даже не ставят на праздник в церквях,
На массовых зрелищах, на площадях!
Один участковый, с которым дружил,
Тогда комиссару о нем доложил.
И сразу публично, у всех на глазах,
Он был арестован как "контра" и враг.
В белой рубахе он вышел во двор,
Над ним зачитали приказ-приговор.
Выстрел, окрасилась кровью стена,
И мертвые губы шепнули: "Грена…"
С тех пор не слыхали родные края:
"Гренада, Гренада, Гренада моя".
… Отряд не заметил потерю бойца…