ДАЧНАЯ ИСТОРИЯ
Утром будильник звонком разродился:
«Хватит валяться! Вставай!»
Быстро умылся, быстро побрился,
Пью обжигающий чай.
Только вот что-то першит в носоглотке,
Может, курил натощак?
Нет, не курил и не пил «левой» водки,
Было бы в горле не так.
Вспомнил: вчера я со следственной группой
В дачный район выезжал,
Там от останков сгоревшего трупа
Запах ужасный стоял.
Нарисовалась картина такая:
Самый обычный мужик
Жил на Земле, никому не мешая,
Вел огородный дневник.
«…В пятницу теща затеяла склоку:
Сею морковку не так!
Тут же жена, подлетевшая сбоку
Мне показала кулак!
А в воскресенье приехали внуки —
Сбагрил «любимый» сынок,
Тут же затеяли драку со скуки
И потоптали чеснок…».
Запись последняя, почерк неровный,
Видно дрожала рука:
«Утром сегодня сосед вероломный
Кучу насыпал песка!
Я возмутился, он бить меня начал
На огороде моем!
Все! Надоело! Сожгу свою дачу,
Пусть полыхает огнем!»
Этот дневник я нашел за сараем,
Там, где смогли потушить,
Видно мужик, изнутри выгорая,
Просто не мог уже жить.
…Меньше одним человеком на свете,
Спичкой погас на ветру,
Лишь обгоревшие кости и пепел.
Да, еще привкус во рту.
МУЖЧИНА ПЕЧАЛЬНОГО ВИДА
Мужчина печального вида
К экспертам пришел как-то раз:
«Прошу вас помочь инвалиду,
Одна лишь надежда на вас!
Я долго лечился в больнице,
Едва не попал на тот свет,
И, надо ж такому случиться,
Не умер, но памяти нет!
Пожалуйста, добрые люди,
Скажите мне, кто я такой,
И где моя Родина будет,
Чтоб мог я вернуться домой?»
Мужчину на стул усадили,
Из кулера дали воды.
— Поможем, — эксперты решили, —
Беднягу спасем от беды.
Габитоскопист мерил уши,
Мял пальцы дактилоскопист,
А фоноскопист голос слушал,
Пока делал слепки дантист.
Мужчина ушел, обещая
Зайти через пару недель,
Поскольку работа — большая,
Ее не закончить за день.
Все было бы мирно и чинно,
Экспертам — почет и хвала!
Но… после ухода мужчины
Пропал телефон со стола,
Дантист не нашел инструменты,
Барсетку — габитоскопист,
Искали свои сигареты
Трассолог и фоноскопист.
С тех пор посторонних не видно,
Эксперты усилили дверь,
Мужчину печального вида
Милиция ищет теперь.
НОЖ
…Время пулей пролетело,
Дознаватель молодой
Приводил в порядок дело
Об угрозе ножевой.
Он трудился, он старался,
Уложился в срок, и все ж,
Как назло, запропастился
Приобщенный к делу нож!
Он подумал: «Участковый,
Что на место выезжал,
Нож «посеял», бестолковый,
Или даже не изъял».
Дознаватель — молодчина,
Он смекалку проявил
И в ближайшем магазине
Подходящий нож купил.
Так решил он: за промашку
Не посадят, не убьют,
Прикрепил к ножу бумажку
И направил дело в суд.
…Под столом за хламом разным
В темном пыльном уголке
Завалялся ножик грязный
В целлофановом кульке.
Он был сбит под стол фуражкой —
Вот удел вещей простых!
Но была при нем бумажка
С именами понятых.
Пусть ржавеет и сгнивает,
Пусть истлеет, как в гробу!
Ведь, воскреснув, поломает
Дознавателя судьбу!
ЖУРНАЛИСТАМ
В мой почтовый ящик почтальон
Сунул милицейскую газету.
Жаль, что время зря потратил он,
Чтобы принести бумагу эту!
Потому, что я уже давно
Перестал читать такую почту:
Что б там ни писали — все равно,
Ну не интересно, это точно!
Ну зачем мне знать, что генерал
Рассказал в Совете ветеранов,
Или как удачно выступал
Наш спортсмен из общества «Динамо»?
Там, как будто в сводке с посевной
Из времен расцвета комсомола,
«Освещают», как один герой
Выполняет план по протоколам.
Как легко, не напрягая ум,
Просто по шаблону текст штампуя,
По заказу или наобум
Вписывать фамилию любую!
Неужели нет у нас проблем?!
Неужели гладко все и чисто?!
Может быть, боятся острых тем
Наши «работяги»-журналисты?!