Он осторожно поддерживал спотыкающегося от ужаса и страха Баргауса. И думал о том, что боевым магом ему теперь, увы, точно не стать.
Где-то неподалеку раздался гомон от остальных, и наконец-то стало больше света.
***
Было тихо. День рождался из ночи, но в этот раз Вирен начал его не с ехидных подтруниваний над сонными друзьями, а с обреченного, усталого чувства проигрыша. Он никому не помог. Никого не спас.
— Итак, что мы имеем: Гисну не нашли, а Баргаус покалечился, — пробормотал Вирен.
Ему не хотелось совсем сходить с ума и разговаривать с самим собой, поэтому он старался представить, что отчитывается перед капитанами Роты. Он хотел, чтобы они были рядом. Чтобы, как всегда, подбодрили и обнадежили. Но Вирен остался один.
У него и правда получалось их вообразить, как было бы на самом деле. Слишком хорошо он их знал. Как Ян важно кивает, слушая его, как Влад чуть откидывается на стуле, как раскачивающийся мальчишка — рискуя свалиться. И, может, еще забежала бы Кара, сидела на подоконнике и цедила что-нибудь крепкое из рюмки… Родители наверняка знали бы, что делать. И спасли бы Баргауса…
Усталый Вирен сидел на лавке, привалившись к стене. Над школой раздавался звук колокола — это учеников собирали. Ему сказали, что с утра пар не будет, поэтому он мог свободно просиживать возле лазарета, но зато юных магов соберут на какой-то важный инструктаж. Присутствовать там даже из интереса не хотелось, но никто его и не звал. Наверняка будут успокаивать, потому что ученики тотчас начнут жаловаться родителям и рассказывать, что за кошмар творится в школе.
Вирену чертовски не хотелось бы, чтобы кто-то из них уехал. Нечто ему подсказывало, что в числе бегущих из Академии может легко затесаться убийца Расила и, вполне возможно, Гисны, но там, за воротами магической школы, у Вирена не будет никакого шанса до них добраться. Преступник затеряется, будет жить спокойно, а может, снова начнет убивать, и каждая следующая смерть будет на его совести.
В коридоре было хорошо. Рассеянный свет струился через окно. Воздух в замке был студеный, как будто что-то внутри него помертвело от всех пережитых его обитателями ужасов. Это место реагировало на эмоции демонов, что его населяли, куда более чутко, чем Вирен мог предположить. У него закрывались глаза, он не спал всю ночь, но усилием воли заставлял себя держать их открытыми. Только не уснуть, не остаться беспомощным…
— Все плохо? — спросил Карс, тоже заглянувший в лазарет. — Да вот проникся я, жалко пацана, — вздохнул он, почесав затылок. — Сколько я тут работаю, никогда такого не было, чтоб с детьми что-то случалось. Максимум у кого-нибудь из учителей в лаборатории что-то рванет, но на то они и Высшие маги, чтобы такое легко пережить.
— И что, долго ты тут работаешь? — спросил Вирен, чтобы хоть что-то ответить.
— Да пару лет. А началось все с того парня, которого в коридоре магией разорвало, — покачал головой Карс. — Только ты думаешь, что не магией, да? Тебя для этого сюда послали?
Вирен оглянулся по сторонам, но коридор был пустой. И все равно после вчерашней «неожиданной» встречи с Кетером он подозревал, что его подслушивают. Так что он помахал рукой, призывая Карса говорить потише. А может, он и был шпионом, посланными учителями, которым не нравилось, что Вирен лезет во все опасное и что-то вынюхивает? Или он просто не ожидал такой проницательности от какого-то там деревенского жителя?..
— А у тебя какой в этом всем интерес? — уклончиво спросил Вирен.
— Если ты не услышал вчера, я здесь пытаюсь на жизнь заработать, и другого выбора у меня нет, — нахмурился Карс. — А если учеников срочно заберут родители, нас тоже отсюда вышвырнут.
Несмотря на то, что говорил он серьезно и даже трагично, Вирен широко ухмыльнулся. Значит, Тэл готов был на все, чтобы отправиться домой, а Карс очень хотел остаться в Академии — забавная компания у него подобралась!
— Ладно, ты правда можешь помочь, — сдался Вирен. — Мне нужно поговорить со старшекурсником со сколотым рогом. Он должен был что-то слышать про Гисну и Расила. Ты же тут всех знаешь, найдешь его?
Карс медленно кивнул. Он совсем не умел контролировать выражение своего лица, как большинство скользких магов, поэтому было ясно, что задачка не кажется ему сложной. Он и правда знал демона, которого Вирен искал весь прошлый день.
Когда они обо всем договорились, дверь в лазарет приоткрылась, выглянула демоница. Коротко сообщила, что Баргаус пришел в себя, и пропустила Вирена в палату. Кроме раненого ученика здесь никого не было, стояла тишина, приятно, успокаивающе пахло какими-то сладковатыми травами. Вирен, который попадал в госпитали всего пару раз после ранения, запомнил эти места как шумные, полные других солдат, пропахшие кровью. Но здесь было удивительно приятно и чисто, даже стояли цветы возле кровати Баргауса. Настоящие, из сада.
— Ты как? — тревожно спросил Вирен. Он знал, что Баргаус мог умереть от кровопотери, потому что несли его до лазарета долго — проклятое ограничение на телепортацию! — Барг, мне очень жаль, — тут же вырвалось у него. — Все не должно было так закончиться!
— Ничего не закончилось, — упрямо произнес тот. — Вы… ты мне жизнь спас.
— Значит, ты останешься? — нахмурился Вирен. — Не уедешь домой? После того, что случилось?
— Я пока думаю, как сообщить отцу… — тревожно вздохнул Баргаус. — Он знает, что меня ранили, но… Сам понимаешь, он бывший военный, поэтому он не побежит меня домой забирать. Но такого он точно не ожидает, — усмехнулся он, пожав плечами. Похоже, Баргаус сам до конца не свыкся с тем, что лишился руки. Держал ее под одеялом, левой поправлял встрепанные со сна волосы.
— Ты храбрый, правда, — улыбнулся Вирен. — Я тобой горжусь. И… если захочешь фехтовать, я тебя поучу. Ты правильно делаешь, что не сдаешься.
Вот только боевой маг из Баргауса вряд ли уже получится.
***
День был странный. До отвратительного обычный. Погода стояла теплая, летняя, но это нисколько Вирена не радовало, хотя после стольких ненастий он думал, что будет прыгать от счастья, увидев солнце. Но теперь смотрел на него устало и мрачно. Только к вечеру посмурнело, начал собираться дождь, и Вирен даже порадовался, что наконец-то небо отображает его внутреннее состояние.
Поскольку пар с утра не было, Вирен совсем слонялся без дела, и это понемногу съедало его изнутри. Хотелось чем-нибудь заняться, он даже подумывал потренироваться на свежем воздухе, но, стоило взяться за рукоять сабли, на него наваливались тяжелые воспоминания о ночи. Нужно было подождать, дать себе привыкнуть. Но с оружием Вирен не расставался, боясь, как бы перед ним не воплотилось то самое существо, у которого он отнял добычу.
Теперь Вирен всерьез задумывался, не оно ли убило Расила, но быстро понял, что в случае магических созданий, порождений изнанки, способ убийства редко отличается. Если не разорвало бедного Баргауса на части, значит, не то. Может, их много тут было… О природе существа Вирен как раз задумывался, хотел к Тиферету пойти и спросить совета, но все учителя были заняты. В Академии оказалось непривычно пустынно, и ученики, и преподаватели сидели у себя, прятались. Маги здесь не привыкли к убийствам.
Вирен попытался спать, он то проваливался в неглубокую дрему, то снова вставал и ходил по маленькой комнатушке. Вопросы разрывали его голову. Он переживал и за обреченного Барга, и за пропавшую Гисну, и за своих друзей, которые могли стать следующими жертвами — им просто повезло, что тварь решила выбрать Баргауса, а не стоявших подле него Тэла с Белкой. Он закрывал глаза и снова видел мрачный лес. А лес видел его.
Он должен был связаться со своими, но Вирену было жгуче стыдно и неприятно. Солдат в нем упрямо чеканил, что обо всех таких важных происшествиях нужно тут же рассказывать начальству, но Вирен не мог совладать с собой, с трясущимися руками, с тем, чтобы вернуться снова на эту поляну… Его колотило, и она забивался в угол, обнимая себя руками, кутаясь в родительскую куртку. Пожалел, что, хотя когда-то пробовал, не начал курить. Хоть какое-то успокоение бы было…