Но и сами бородинцы оказались под перекрестным огнем. Хотя им и удалось не пропустить англичан через мост, последние, засев на северном берегу, стали им сильно досаждать.{644}
Бородинский полк оказался в гуще событий в переломный момент сражения. Ни в одном из пунктов атаки французы не имели решающего успеха. Их артиллерия или только втаскивалась на спинах солдат на Альминские высоты или вела малоэффективный огонь по высотам с северного берега Альмы. Давно покинутый
русскими горящий Бурлюк преградил дорогу дивизии Наполеона, перемешав боевые порядки. Батальоны смешались, а сам Наполеон уже был не в силах навести порядок, полагаясь лишь на опыт и умение своих командиров.{645}
И французские, и британские участники сражения, равно как и его исследователи, в один голос утверждают, что если бы в этот момент в бой был введен в центре русский резерв (Волынский полк) и артиллерия в сочетании с комбинированным фланговым действием гусарской бригады, то итог сражения был бы (или мог стать) иным. Конечно, атака кавалерии на наступающую пехоту, вооруженную нарезным оружием, в тот момент была бессмысленной. Золотой век лихих кавалерийских таранов канул в Лету, но в соответствии с тактикой того времени обороняющийся мог «…пользоваться своей кавалерией и для демонстративных действий…».{646}
На войне все делается по команде. Даже умирают по ней. Мы часто говорим, что нужно было действовать так или иначе. Все правильно. Самый дремучий краевед прав на все сто, нещадно критикуя Меншикова за отстранения от управления боем. Посмотрите, сколько мы уже говорим о сражении, а Меншикова как оставили где-то на левом фланге, так и не вспоминаем о нем. Кстати, так оно и было. Князь упорно оставался в роли зрителя, а не режиссера этого чудовищного спектакля, в котором остальные генералы были просто статистами.
НАЧАЛО АТАКИ ЦЕНТРА РУССКОЙ ПОЗИЦИИ
Не дожидаясь подхода резервов, решительную атаку центра русской позиции со столь свойственным французской легкой пехоте задором без всякой поддержки артиллерии начал 1-й полк зуавов. Перемешавшиеся между собой батальоны, которые генерал Канробер хотя и не мог привести в порядок, но и был не в силах сдержать, карабкаясь по склонам под картечными пулями, огнем и штыками, выбивали остатки упорно сопротивлявшейся русской пехоты.
Инициаторами атаки были сами зуавы, которым, по образному выражению одного из офицеров, «…просто надоело шляться без дела». Генералам оставалось лишь принять это решение, тем более, что оно оказалось своевременным. Теперь требовалось лишь быстро усиливать атаку подходившими частями. Одним из первых попал под руку Канробера сохранявший порядок, мерным шагом двигавшийся в огонь Маршевый батальон, образованный из элитных рот 1-го и 2-го полков Иностранного легиона, первыми прибывшими в Крым.
«Генерал Канробер, бессильный поддерживать порядок, замечает батальон, продвигающийся вперед, словно на параде: он узнает его и, устремившись к нему галопом на своем коне, бросает им: «В добрый час, послужите примером для других отважных легионеров!».{647}
Придав ему две батареи из резерва, Канробер пробьет брешь в центре русской позиции, вынудив отступить Бородинский полк и сняться с позиций артиллерию центра.{648} В этой атаке солдаты Легиона потеряли 55 солдат и 5 офицеров убитыми и ранеными. Это были первые из 444 легионеров, сложивших головы в Крыму.
Действия легионеров позволили командиру бригады генералу Вино после Альминского сражения, когда Легион переходил под другое командование, сказать: «Я потерял самое красивое украшение моей короны».{649}
Порыв французской пехоты высоко оценили их противники — нижние чины русской армии. А.Ф. Погосский писал, как лежавший в Симферопольском военном госпитале раненый при Альме карабинер говорил о неприятелях:
«Знаем и мы тебя, француз, и — не приведи Бог соврать — крупно отдам честь тебе и за удаль непорушенную, и за переправу Бурлюкскую; сам видел, братец ты мой, в огонь, лезет! И попортил ты мне амуницию, а все же скажу: ты молодец».{650}
К этой атаке присоединились зуавы дивизии Наполеона, тоже не вынесшие медлительности и на свой страх и риск решившие не отставать от товарищей по оружию, в первую очередь конкурентов из 1-й и 2-й дивизий.