В общем, вся моя дальнейшая работа с ядами к этому и свелась. Все что можно было разложить на безвредные составляющие — разлагалось и успешно выводилось наружу. Ну, а то, с чем нельзя было справиться подобным образом, просто на просто окружалось либо тканями организма, либо собственной энергией (но обычно и тем и другим сразу, для надежности), и также отправлялось в утиль.
Потом, ненадолго прервавшись, чтобы я мог передохнуть и перекусить, мы перешли к прямым физическим повреждениям. Вот тут уже пришлось тяжко. И дело даже не в том, что это требовало большой концентрации и хорошей базы знаний. Нет, главной проблемой стало то, что я совершенно не переносил вида крови. Стыдно признаться, но даже в поликлинику я ходил с большой опаской и всегда закрывал глаза в процедурном кабинете, когда доктор измывался над моим ни в чем не повинным пальцем, беря кровь на анализ. Более-менее к этой процедуре я смог привыкнуть только недавно, когда полежал в больнице. Кровь брали по нескольку раз в день, поэтому постепенно я свыкся с этим процессом и даже сумел выработать какую-то долю здорового пофигизма. Надо признаться, он не сильно мне помог, когда мастер, открыв крышку капсулы с печенью, воткнула в последнюю скальпель. Вот тут, не смотря на все мои попытки задержать обед в себе, меня вывернуло наизнанку. Однако, долго предаваться желудочному расстройству мне не дали. Алиса просто на просто ткнула в меня пальцем, моментально возвращая организм в норму и прочищая сознание. Толкнув к макету, она скомандовала продолжать, так как в случае ранения товарища, доктор должен не поливать его рвотой, а лечить. Не знаю что помогло больше, ее вмешательство или моя попытка внутренне собраться, а может быть и то и другое вместе, но я действительно почувствовал себя намного лучше и погасив все эмоции (получалось это с трудом), приступил к лечению.
Так. Убрать шок. Ввести анестезию, локально блокировав чувствительность части нервной системы. Я и так все чувствую внутри. Остановить кровотечение. Зарастить рану. Убрать микробов. Восстановить внешнюю оболочку. Обеспечить вывод поврежденных тканей и грязи. Все? Вроде все. Я снова повернулся к Алисе и посмотрел ей в глаза.
— Молодец — молодец, — улыбнулась она, — даже объяснять тебе ничего не пришлось. Сам до всего дошел. Вот что значит режим слияния.
— О, чем это вы? — не понял я.
— А ты сам еще не догадался?
Я только покачал головой.
— Дима, — устало вдохнула она, — ты прочитал и выучил весь курс анатомии. Это весьма неплохо, особенно за столь короткие сроки, однако это не делает тебя врачом. Ведь ты же знал только устройство, но ни как не методы лечения организма. А раз ты с этим сам сумел отлично справиться, то это значит?
— Эм…
— Это значит, что при слиянии тебе это сильно и не требуется. Ты все чувствуешь и понимаешь на интуитивном уровне. Организм дает тебе все необходимые знания для лечения, ведь в этот момент ты являешься частью него. Здесь я имею в виду объект слияния, а он может быть самым разнообразным. Именно так ты сумел залечить то дерево, совершенно не разбираясь при этом в ботанике, насколько я знаю. Ну, а те моменты, которые не может сделать с твоей помощью сам организм, дополняются знаниями и логикой твоего сознания. Что ты наглядно мне и доказал при работе с ядами. Впрочем, это совсем не значит, что ты теперь не будешь изучать методику традиционного лечения и терапии. Как ни крути, но эти знания жизненно необходимы, поэтому, — она достала из кармана джинсов сложенный вчетверо листок, — к следующему занятию тебе нужно будет прочесть четыре книги, с пункта третьего по шестой включительно.
— А мне что делать? — спросил Антон, все это время так и просидевший возле папоротника.
— А тебе нужно больше тренироваться, — ответила она, — за все это время ты так и не смог войти в режим слияния, поэтому продолжишь попытки вечером. Раз так получилось, то буду заниматься с каждым из вас по индивидуальной программе. У меня на сегодня все. Можете идти.