Прочитав и запомнив все теоретические выкладки данного труда, благо дело настойка прекрасно это позволяла, я перешел к изучению двух оставшихся книжных экземпляров. Выудив их из кучи, я был приятно удивлен их толщиной — всего-то чуть больше двухсот листов на каждую книгу. Ерунда, по сравнению со вчерашним марафоном! Спустя полчаса, уже дочитывая последнюю книгу, носившую гордое название «Метаболический синдром, как результат образа жизни», я услышал изумленный вопль, раздавшийся с кровати. Резко обернувшись я увидел друга, по прежнему лежащего в той же позе, но дико офигевшего и явно чем-то расстроенного. Переведя взгляд на горшок в его руках, мне стала понятна причина столь резкой смены настроения. Фиалка в горшке приказала долго жить. Причем сразу и совершенно бесповоротно, полностью засохнув и осыпавшись трухой на землю в горшке. Единственный и полностью сухой стебелек торчал в самой середине, безмолвным укором уставившись в потолок.
— Это ты как умудрился-то? — удивленно приподняв брови, спросил я. В том, что это работа моего друга не было никаких сомнений, а иначе с чего бы только что вполне себе благоденствующее растение так стремительно поменяло свое состояние.
— Да я это… — ошарашено протянул он, — не хотел. Просто как-то… вот…
— Просто решил сделать из него гербарий?
— Да нет же! Медитировал как обычно, пытался в режим слияния войти, а ничего не получалось. Ну я и рассердился немного… Подумал, чтоб ты засохло! А оно возьми и засохни…
Глядя на его расстроенное лицо, я покатился со смеху. Судя по всему, мой друг все-таки сумел осуществить слияние, но даже сам этого не понял. А рассердившись и выдав мысленно нелицеприятное пожелание бедной фиалке, вынудил ее выполнить его беспрекословно. Ведь в этот момент Антон и управлял всеми ее жизненными процессами. Мда… некрасиво получилось. Жалко цветок.
— Эй, ну кончай ржать уже, — толкнул меня ногой спецназовец, — лучше скажи, чего с ним делать будем?
— Заново выращивать, — вытирая слезы, ответил я.
— Очень смешно! С тем же успехом можно из шкафа обратно сосну собрать.
— Да нет, я серьезно, луковица-то осталось. Вон, мне прекрасно видно, что в земле еще есть жизненная активность, так что не все потеряно. Водички подлей и вперед. Да, кстати!
Я кратко изложил ему свои мысли о том, что он уже всему давно научился, но сам этого не понял. Поэтому надо просто поймать это ощущение и попытаться воздействовать на растение уже осознанно, а не так как он это делал до этого.
Кивнув, Антон водрузил горшок себе на живот и снова ушел в себя. Не став ему мешать я сосредоточился на оставшейся книге и так увлекся чтением, что из мира медицины меня выдернул только повторный вопль моего друга. Резко обернувшись, я стал свидетелем следующего зрелища. Антон пластом лежал на кровати и с трудом удерживал в руках горшок, из которого, пробив глиняные стенки, во все стороны вылезли длинные корни. Они точно змеи расползлись по одеялу и свисали по краям моей лежанки до самого пола. Само же растение из сухого маленького стручка превратилось в настоящего монстра с разлапистыми листьями и здоровенным зубастым зонтиком, точь-в-точь как у росянки. Вздымаясь в высоту на добрый метр, оно слегка покачивалось на толстой ножке, словно выбирая, в какую часть тела моего друга вцепиться для начала. Расцветка у этой «фиалки» осталась прежней, радуя глаз красным, желтым, синим, зеленым и оранжевым спектром.
— Да…, - только и смог выдавить я, глядя на это чудовище, — похоже, что чувство меры тебе точно неизвестно.
— Да кто ж знал, что его так разопрет! — попробовал оправдаться Антоха.
— При чем тут разопрет, — меня снова начал пробирать смех — у тебя же была фиалка! Маленький такой красивый цветочек. А ты что тут за чудо-юдо вырастил?
— А хрен его знает, — почесал в затылке мой друг, аккуратно опустив горшок на пол, — просто полил его настойкой и пожелал ему вырасти большим и красивым.