— У нас была медицина! — огрызнулась девушка.
— Конечно, — кивнул я, — для таких как ты, выходцев из благородных семей, она безусловно была. А вот крестьянину в деревне, рассчитывать на доброго доктора с дудочкой уже не приходилось. Да и в конце-концов, кто их вообще там в деревне считает?! Ну сдохнут, какая разница? Бабы ведь еще нарожают, правда? И грамотность у вас тоже была. Да только вот беда — опять не для всех. И понимали под ней, вовсе не обилие точных и гуманитарных наук, а банальное умение читать и писать.
В комнате повисла гнетущая тишина.
— Средняя продолжительность жизни, — тихо продолжил я, глядя на замершую в углу хрупкую фигурку, — была как в средневековье — 30 лет. Землю пахали, чуть ли не двупольем, в то время как во всем остальном развитом мире, уже во всю внедрялись новые технологии. Про орудия труда, по большей части деревянные, я вообще скромно умолчу. Страна находилась если и не на уровне Зимбабве, то где-то очень близко к этому. Во всяком случае из передовых держав — мы были на последних местах. Результатов «гениального правления» было много. И этот список может тянуться еще очень долго. Мне продолжать?
— Не надо…
— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Твой привычный уклад жизни рухнул и на его место пришел совершенно новый, незнакомый и непонятный мир. Но это не значит, что он хуже. Просто попробуй его узнать для начала, а уже потом судить.
— Зачем было устраивать все? Ведь император начал реформы и много в стране становилось лучше! Неужели непонятно, что за мгновение ока все изменить нельзя и сто на это требуется время?!
— Реформы, безусловно велись, — согласно кивнул я, по прежнему не повышая голоса и глядя в потолок, — да вот только вот беда — все те уступки, что давались возмущавшемуся народу, точно также потихоньку откатывали назад незаинтересованные в ослаблении своих позиций государственные деятели. Представь себе, что ты изнываешь от жажды. А тебе дают фляжку. Даже не с вином, нет, просто с мутной и грязной, но все же водой. Ты уже рад и такой влаге. Но как только ты делаешь из нее первый глоток — ее тут же отбирают обратно, с искренним недоумением глядя на твое обозленное лицо.
— И все равно я не согласна! Свержение императора — это банальный бунт! Эти, как вы их называете, «красные», посмевшие сделать такое…
— Царя свергло Временно Правительство, а вовсе не большевики, — заметил я, — в феврале 1918 года произошла та же самая революция, что была до этого в Англии, Франции, Германии и других странах, где к власти пришли буржуи.
— А к чему тогда было делать вторую революцию? — ехидно спросила она, — царя-то уже свергли. Или между собой не смогли поделить вдруг свалившуюся на них власть?
— Нет, — все также спокойно ответил я, — февральская революция случалась потому, что Временное Правительство не выполнило возложенные на себя обязанности. Оно не вывело Россию из чудовищной, кровопролитной и совершенно ей не нужной войны. Оно не решила земельный вопрос, из-за которого голодали крестьяне. Оно занималось тем, что и должен делать порядочный капиталист — заботилось о своей собственной прибыли и боролось с конкурентами. Именно поэтому и произошла вторая революция. Ее провели те, кто хотел, чтобы достойно жили все люди, а не только избранная верхушка. Причем знаешь, что самое интересное?
— Что? — зло спросила она, глядя на меня из дальнего угла комнаты.
— Штурм Зимнего дворца, так красочно показанный в кинематографе — миф. Когда люди поняли, кого они пытаются защищать — гарнизон сдался без боя. При этом «штурме» не погиб ни один человек.
— А что сделали с самим правительством?
— Его отправили в Петропавловскую крепость, откуда в последствии и выпустили на свободу под расписку. Тех, кто не уехал из дворца еще до «штурма», разумеется.
— То есть ваши большевики расстреляли всю царскую семью, не пощадив даже детей, а подобных людей спокойно отпустили?
— Царскую семью расстреляли не большевики, — устало вздохнул я, — и, судя по всему, моя просьба не заходить на сомнительные сайты в интернете, не возымела никакого эффекта. Если ты хочешь узнать правду — почитай нормальные книги, а не высосанные из пальца бредовые байки журналистов и псевдоученых.
— То есть, по твоему, все эти чудовищные расстрелы и казни…
— В первые же дни после прихода к власти, — перебил ее я, — большевики приняли два декрета. Декрет о мире и Декрет о земле. Они дали людям то, что те с надеждой ждали столько лет — мир и возможность накормить себя и своих детей. На второй же день (на второй!) после октябрьского переворота, они издали указ о запрете в стране смертной казни. Как ты думаешь, люди метающие расстреливать всех подряд, будут отменять такой важный для себя пункт, позволяющий ликвидировать всех неугодных личностей? Причем совершенно законно. Как ты считаешь?