В этот раз бродили мы уже до глубокой ночи, изучив весь центр города, и остановившись в районе почти построенного нового небоскреба. Сооружение, уходившее вверх на добрые сто тридцать метров, выглядело и впрямь монументально. Мое предложение посмотреть на город с высоты птичьего полета, было воспринято с неожиданно большим энтузиазмом. Проскользнуть мимо сторожей, охраняющих уже почти законченную стройку, не составило никакого труда. Опыт, как говорится, не пропьешь. И вот мы уже карабкаемся по лестнице к вершине. Лифты в здании уже были, но до их подключения дело не дошло. Да и отделкой тут явно еще не занимались. Но хоть лестницы есть и то хлеб!
Плоская крыша, предназначенная для будущей посадки вертолетов, была девственно чиста. А уж какой вид открывался отсюда! Даже дух захватывало. Весь город лежал как на ладони.
Восторженно разглядывая море огней вокруг себя, Ася вздохнула:
— Как красиво…
— Согласен, — улыбнулся я, подходя к краю крыши и останавливаясь рядом, — не становись так близко, это опасно.
В ответ девушка только отмахнулась. Ну, да. Среди хороших воинов нет таких, которые бы жаловались на координацию, а она явно относилась к таким. Однако в жизни всякое случается. Поэтому встав чуть подальше, я осторожно взял ее за руку. Так. На всякий случай. А то еще навернется вниз от избытка чувств, что потом буду без нее делать? Иронично посмотрев на мои предосторожности, девушка только улыбнулась, но руку забирать не стала и, глядя на небо, заметила:
— Полнолуние… Время шабаша.
— Какого еще шабаша? — растерянно вытаращил на нее глаза я и ляпнул, — он же вроде летом?
— Многие так думают, — покачала головой она, — на самом деле, когда луна находится в пике своего роста, но еще не идет на убыль и есть самое время.
— И что, ты тоже… ну, э…
— Нет, — засмеялась она, — такими вещами я не занималась, но есть поверие, что это так. Ты разве не знал?
— Признаться нет…
— Луна дает силу тому, кто умеет ее использовать, а также неземное очарование. Порой она придает совершенно новый взгляд на обыденные с виду вещи.
Повернувшись ко мне лицом, она замерла, глядя мне в глаза. Отступив от неожиданности на шаг, я замер. Казалось, за это небольшое время, проведенное на крыше, девушка неуловимым образом изменилась. Нет, с виду она осталась все той же. Те же черты лица, та же фигура и пластика, тот же цвет волос и глаз с едва уловимым красным отблеском, но… что-то было другим. Какое-то едва заметное сияние окружало ее фигуру. И это было не то сияние, которое любят показывать в сопливых дамских романах или фильмах ужасов, где кожа клыкастиков отливает алмазной броней на свету. Нет. Присмотревшись, я понял, что сияние шло больше от ауры, на которую я привык изредка посматривать, сканируя людей. И оно отображалось в реальном мире! Причем не банальным свечением, а полным преображением самого носителя. Черты лица разглаживались, становились более совершенными, чем раньше. Грациозность движений, и так присущая их расе, била все мыслимые рекорды, выходя на совершенно новый, неведомый ранее уровень. А поток гормонов настолько зашкаливал, что тот повышался даже у окружающих.
— Что это? — хриплым голосом спросил я, с трудом задавливая в себе бушующие химические процессы, — Ваша магия?
— Нет, — осознав, какое впечатление она производит, Асерана отвернулась и вскоре приняла свой обычный внешний вид. Свечение постепенно угасло, и вот предо мной все та же улыбчивая девушка, которую я знал раньше. — Это наше общее свойство. Луна сильно влияет на нас, особенно в такое время. Повышаются все жизненные параметры: сила, выносливость, скорость реакции, регенерация… но, самое главное, за что ее любят, так это за немыслимую страсть, которую она дарует своим светом. Ты говорил, что шабаши бывают летом, и не ошибся. Мало кому нравиться заниматься этим в снегу, или просто в холодную погоду. Хотя, конечно, бывало по всякому…
— Однако… — удивленно покрутил головой я, — тогда почему ты сейчас больше не светишься? Из-за того что тучка зашла?
— Нет. Облака никак не влияют на эту ночь. Сила проходит даже сквозь них, но только не через камень, дерево или ткань. Она не терпит других препятствий. А не свечусь я больше по довольно простой причине. Этот дар можно принять, а можно и нет. Выбор всегда за тобой. Отдаться во власть всепоглощающей стихии или же сдержать его напор.
— То есть сейчас ты прилагаешь массу усилий, чтобы сдержать свои э… чувства?