— Не выжил? — уточнил и так очевидное Игнат.
— Сожгли, — вздохнул он, — чуток до города не добрался. Бригаду прикрывал.
— Жаль…
— Не то слово. Он многим в эту ночь жизнь спас. Считай пяток тварей на его счет можно смело записывать. Короче, вошли мы в город и начали занимать позиции на улицах, под прикрытием домов. Сам знаю, что хреново, не смотрите на меня так, а что делать? Не остановим мы, так они до людей доберутся, а так хоть какой-то шанс всем в живых остаться.
— Почему не выходили на связь?
— А не было связи, — покачал головой Петрович, — как только пальба началась этими зелеными сгустками так и пропала. Вместе почти со всей электроникой.
— Кто по вам палил видели?
— Нет. Из леса так никто и не показался.
— Странно… Что было дальше?
— А что дальше? Заняли позиции, отстреливали все что движется и шевелится, кроме людей, конечно, но их почти не было, в основном все успели эвакуироваться на тот берег. Кое-как починили часть электроники, но связь как отрезало. Вроде все исправно, а не фурычит и все тут! У нас дополнительные потери как раз из-за этого и пошли. Когда резко все вырубается в танке, да еще и в темноте сильно не повоюешь, а противник тебе лишних секунд на приход в себя не даст. Слава Богу, не долго это все длилось, часть потом заработало, часть, как я уже говорил, починили, да и ручное управление выручило как всегда. Справились, в общем.
— Что было в городе? Могут быть еще выжившие?
— Выжившие, — почесал в затылке капитан, — могут, наверное, но мы таких не видели. Часть этих мокриц прорвалась к нам, из моего взвода остались только мы с ребятами.
— Почему не хотели открывать? — решил я задать вопрос, давно вертевшийся на языке, — я же вам кричал.
В ответ на мой вопрос Петрович вдруг побледнел и, сплюнув через левое плечо, перекрестился.
— Да было одно дело, — все же ответил он, — стояли мы с Иванычем и Павлом на позиции. Паша чуть впереди, мы его кроем. И тут вдруг слышу, как кто-то мне в люк стучит. Ну, думаю, живой кто из пехоты остался и к нам просится. В танке-то всяко надежнее будет, там мелкая шушера, которой в город прорвалось немерено хоть не достанет. Хотел было уже открыть, как что-то кольнуло меня, дай, думаю, спрошу кто там. Идиотизм, конечно, кто еще может в танк стучаться креме людей? Но все-таки. Ну, спрашиваю, значит, а мне в ответ такая трехэтажная дробь, что аж половину словарного запаса пополнил. Думаю, ладно, перенервничал человек, с кем не бывает, говорю, погодь маленько, сейчас открою, а в ответ опять то же самое. Причем с тем же выражением и слово в слово! Чистый мат и уже совершенно не в тему. Насторожился я, и ну ору Иванычу, в щель, мол, посмотри, кто там такой голосистый у меня на башне сидит. Он поржал, конечно, так как сам все прекрасно слышал, что про нас орали, но все-таки развернулся. Развернулся и затих, а потом как начал хреначить по мне из пулемета — я аж обомлел. Пулеметчика так и не смогли оторвать от гашетки, пока патроны не кончились. Я потом рискнул вылезти наружу, под прикрытием разумеется, посмотрел кто там был. Как заикой не остался сам не знаю. Здоровенная тварюга, чем-то на обезьяну похожая. Вся в черной шерсти, четыре длинные лапы с когтями и присосками, тело гибкое, длинное. Морда, узкая, с тремя челюстями. Одна верхняя и две нижние, в стороны расходятся. Глаза большущие и абсолютно красные, ни зрачка, ни белка. Жуть, в общем, словами и не опишешь, такое видеть надо.
— Не очень-то и хочется, — буркнул Антон.
— Илья, что скажешь? — спросил Игнат.
— Ничего, не скажу — пожал плечами он, — такой даже среди редких не встречается.
— Плохо.
— У нас, по ходу, сегодня многое будет впервые, — буркнул я.
— А вот теперь вы мне, мужики, ответьте, — подал голос Петрович, — что за херня, мать вашу, здесь вообще происходит?!
— Не кричи, — попросил Игнат, — мы такие же подневольные люди, как и ты.
— Это ты своим салабонам будешь говорить, — не унимался он, — да я на этом поле всех своих бойцов оставил! Всех с кем служил столько времени! А ты знаешь, сколько там было ребят?! Знаешь?!
— Знаю, — спокойно ответил командир, — и делаю все, что в моих силах, чтобы таких потерь не стало больше. Поэтому возьми себя в руки и выслушай меня. Скрывать я ничего не стану. Идет?
— Идет, — устало махнул рукой капитан, и сел обратно на асфальт, с которого только что вскочил, — все равно ведь правды не услышу, а так хоть что-то. Что, на нас инопланетяне что ль напали? Или это эксперимент такой неудачный вышел у наших умников?
— Ни то и не другое. Если вкратце, то это проход на другую планету населенную неразумной, но очень агрессивной формой жизни. И никто его не открывал. Активация происходила сама, с периодичностью примерно в год. Мы же уничтожали все ту дрянь, что изредка и в малых количествах лезла к нам оттуда. Однако в этом году, переход оказался не настолько мал как обычно.