— Проходи тогда на кухню, я сейчас.
Заправив постель и умывшись, через десять минут я уже сидел на кухне и нарезал бутерброды. Спасибо Косте. Он, в отличии от меня, завтракать любил, поэтому не поленился с утра сходить в магазин за полным бутербродным набором: колбасой, хлебом, сыром и майонезом. Благодаря нему, завтрак ожидал быть роскошным.
Андрей сидел на табуретке с кружкой чая в руках и молча, наблюдал за этим процессом. Судя по его выражению, долго сидеть в состоянии молчания он не привык. Слишком живым и подвижным выглядел. Знакомый тип людей. Когда я учился в институте, то у меня в группе была одна такая же девчонка — болтушка страшная. С ней можно было даже почти не разговаривать, она говорила все сама, и за собеседника и за себя, причем с такой скоростью и гармоничностью, что от тебя вполне хватало изредка брошенных фраз типа «да?», «круто», «не может быть». Вот и сейчас, человека сидящего напротив меня просто буквальным образом распирало, но он почему то молчал. Соблюдает этикет? Зачем? Ведь мы как бы уже на ты. Не став мучить его зря я сказал ту фразу, которую от меня наверняка ждали:
— На счет работы я согласен.
— Замечательно, — обрадовался он, — необходимые вещи уже собраны?
— Какие вещи? — удивился я.
— Ну, в договоре же все прописано, — недоуменно посмотрел на меня Андрей, — пятидневная рабочая неделя, без права выезда с объекта, только на выходных.
Я молча хлопнул себя ладонью по лбу.
— Да, и договор ты уже подписал? — поинтересовался он, — его нужно будет отвезти в отдел сегодня.
— Подписал. Позавтракать и собраться-то успею? Время терпит? — поинтересовался я.
— Ну, как сказать, — Андрей посмотрел на наручные часы, — если мы выйдем из дома хотя бы через минут двадцать я буду рад.
— Понял, — я кивнул и, прихватив с собой бутерброд, отправился на сборы.
Первым делом начал искать договор, который, точно помню, подписал еще перед сном. Однако его нигде не было. Перерыв все вещи вверх дном, мне все-таки удалось его найти на диване, под пледом на котором спал Костя. Бумаги выглядели плачевно: мятые, заляпанные вчера моими жирными от картошки пальцами, и слегка надорванные в углу. Стыдобища. Да делать нечего, вернувшись на кухню, я сунул их в руки своему будущему коллеге и отправился собирать вещи.
Собирать особо было нечего. Таскать с собой кучу совершенно ненужных вещей, как делают многие люди, отправляясь на отдых в дальнюю дорогу, мне не улыбалось совершенно. Поэтому, недолго думая, я покидал в рюкзак пять комплектов носков с трусами, зарядку для телефона и пару свежих футболок. Блокнот, ручка и книжка — отправились в довесок. Первые, с недавних пор привык таскать с собой — мало ли что, записать придется. Телефон в плане записной книжки не нравился совершенно. Книга же, одного из моих любимых фантастов была небольшой уступкой черте Плюшкина, не ну а вдруг скучно будет, а почитать-то и нечего. Хотя у меня было стойкое ощущение, что скучать мне там не дадут. Не для того такую стипендию платят, чтобы народ там бездельем маялся.
Вернувшись на кухню с рюкзаком, я плюхнулся на стул и принялся запихивать в себя оставшиеся бутерброды. Мой сопровождающий, надо сказать, времени тоже даром не терял, и успел заточить их большую часть в рекордное время. Видать и вправду был голодный, так как умять десять хлебных половинок с мясом, сыром и майонезом за пять минут — это надо постараться…
Ну а через десять минут мы уже ехали по городу. Заезжать в главное здание не стали — Андрей сказал, что все документы завезет потом сам, а пока нужно поторопиться. Было десять часов утра. Ранние пробки уже прошли, а обеденные еще не начались, поэтому мы свободно летели по дороге на старенькой служебной волге. Мелькали светофоры, дома, люди, гуляющие по тротуарам. Свинцовые тучи, обычно висящие над городом, наконец-то разогнало солнце, и прохожие наслаждались неожиданно хорошей погодой.
Как я и предполагал, мой попутчик любил поболтать. Очень любил. Всю дорогу он не замолкал ни на секунду, рассказывая всякие истории, обсуждая политику и вспоминая интересные случаи из жизни. Создавалось такое ощущение, что он не видел людей лет десять и теперь пытался выговориться за все время словесного воздержания. Впрочем, не смотря на такую черту характера, собеседником он был интересным, внимательно слушал меня, когда и я пытался вставить в его монолог свои «пять копеек», не перебивал, а также совершенно не касался работы. Я честно пытался что-нибудь у него выспросить, но в ответ получал все ту же небрежно брошенную фразу типа, мол, чего там рассказывать, ничего интересного, скука одна. Интересный человек.