— Он же тебя выпотрошит теперь, — покачал головой я, представляя, на что способен этот фанат знаний, — ни за что не отстанет, пока закономерность не выявит.
— И пусть, — спокойно махнул рукой Антон, — оно того стоит. Если с помощью меня мир станет чуточку лучше, или пусть даже пара ребят, которые этого заслуживают, получат такое, то я с радостью все это вытерплю. Тем более знаешь что?
— Что?
— Я наконец-то смогу помочь родителям. Мама у меня в больнице сейчас. Не хочу говорить почему, но дело серьезное. А теперь, благодаря тому, что я узнал, она сможет жить дальше. Сможет снова меня увидеть. Ведь кто же мог знать, что у нас в городе работают одаренные врачи? Пусть пока только в трех городах страны, пусть их пока еще очень мало, но они уже есть! А потом и я смогу лечить. Это же просто сказка!
— Да, но только не совсем, — покачал головой я, — из нас готовят универсалов. Людей, которые с равной долей могли бы заниматься и наукой, и целительством и быть отличными бойцами на рубежах Родины, но вот в этом-то и есть самый тяжелый выбор.
— Извини, не понял, — покачал головой он, — что в этом плохого?
— То, что как ты сможешь спокойно заниматься наукой, зная, что где-то погибают люди, люди, которых ты мог бы спасти, пойдя в медики? Да, конечно, ты не сможешь спасти всех, даже если станешь лечить и глотать настойки непрерывно, прерываясь только на еду и сон, но все же…
— Я думал над этим. Знаю, это тяжелый выбор, но кто-то ведь должен заниматься и другими делами, верно? И они ведь не менее важные, чем все остальные. Если мы все уйдем в лекари, то кто же будет развивать наше общество дальше? Любители? Да, раньше они двигали мир, но время одинокого ученого давно прошло, настало время команды, время лабораторий и огромных коллективов ученых. А кто будет их всех защищать, кто будет кормить, растить хлеб? Я понимаю, что ты ответишь, скажи, мол, это тому, кто сейчас уходит за кромку, ожидая помощи, но это будет правдой лишь отчасти. Другая ее сторона в том, что мы еще только в начале этого пути, и от нас зависит, к чему и как скоро мы придем. Думаю, со временем все будет совсем по-другому.
— То, что по-другому — с этим уже трудно поспорить, — грустно усмехнулся я, — вопрос только в какую сторону. Человек та еще тварь. Все, что можно приспособить для уничтожения себе подобных идет в первую очередь именно на это, а уже потом на все остальное.
— Хм… почему люди, говоря фразу «ничего человеческое нам не чуждо», или «в жизни надо попробовать все», всегда подразумевают под этим какую-нибудь гадость, а не занятие музыкой, к примеру, или прыжок с парашютом? Давай лучше не будем говорить о том, какое же общество будет построено на всех этих знаниях. Тирания, демократия, или Царство Небесное на земле. Может, будет всеобщее счастье и гармония, а может война, разруха и нищета. Кто знает? Пусть об этом у аналитиков голова болит, а мы поживем — увидим. Если доживем, конечно.
— Как оптимистично.
— А у тебя есть другое предложение? — улыбнулся он мне, — Давай-ка лучше спать, чувствую, завтра у нас тяжелый день будет, а тебя тут на депрессушную философию потянуло.
— А когда он был легкий в последнее время? — хмыкнул я в ответ, — ладно, твоя правда, давай задавим храпака. У тебя, кстати, где комната?
— Справа от твоей.
— Соседи значит, — улыбнулся я, — Слушай, сосед, а посуду не захватишь с собой?
— Да без проблем!
— Ну давай тогда, спокойной ночи.
— Спокойной, Дим, — кивнул он, и, подхватив тарелки вышел за дверь.
Вздохнув, я подхватил с пола одеяло и рухнул на кровать. В комнате было тепло, но привычка спать под ним, или хотя бы с ним в обнимку была воистину неистребима и уходила корнями в далекое детство, прошедшее доме с постоянными перебоями тепла. Да, надо было все-таки съездить домой на выходные, завтра будет непростой день… Понедельник в России вообще день нелегкий.
Глава 6. Каменный волк
— Проснись и пой! — в шесть утра в мою комнату ворвался некто незнакомый, но весьма веселый и жизнерадостный. За его спиной маячила широкая фигура Антона. Именно что широкая, потому как вошедший незнакомец богатырским сложением никак не отличался и при всем желании не смог бы скрыть за собой мощного спецназовца. Примерно, моего роста, слегка худощавый, честное открытое лицо, так и лучившиеся добродушием. Глядя на него, даже материться расхотелось. Ну, как можно портить человеку настроение, когда он так радуется. Впрочем, мое-то он испортил, так что… Хм.