Неожиданно вскрикнул Луций, пропустивший удар мечом по ногам и упавший на землю. Я и Тит попытались было закрыть его уже порядком изрубленными щитами, но нам не дали этого сделать. Сразу пятеро мечников атаковали наш строй настолько слажено, что не было ни единого шанса отвлечься на защиту товарища. И тут же один из варваров не теряя времени даром, взмахнул топором, голова Луция покатилась по траве. Нас осталось четверо. Ни одного копья не было, только короткие мечи и готовые уже развалиться на части скутумы. Поняв, что наше поражение является лишь делом времени, Марк и еще один парень, имени которого я так и не успел узнать, перешли в атаку, стремясь прорвать окружение. Это было ошибкой. Против нас выступали не подростки, только недавно взявшие в руки оружие и стоящие в близких к деревне караулах, а опытные воины, принимавшие участие в подобных стычках множество раз. Незнакомый мне парень погиб сразу, успев, правда, перед смертью, разрубить горло одному кельту и ранить в бок другого. Марку тоже не повезло, отражая атаки сразу двух противников, он не уследил за третьим и пропустил тяжелый рубящий в шею. Я попытался было его прикрыть, но не успел буквально на секунду. В тот момент, когда мой меч вонзился кельту под ребра, Марк уже оседал на землю, обливаясь кровью. Раненный мною воин, с такой яростью развернулся и нанес мне удар рукоятью меча в висок, что сознание покинуло меня. Последнее, что я успел увидеть, это то, как кельты рубят на куски последнего, оставшегося на ногах легионера нашей центурии…
Очнулся я на земле, весь залитый своей и чужой кровью. Вокруг одни только трупы и больше никого. Почему меня не добили варвары, я не знаю. Возможно, посчитали уже мертвым, а быть может, просто не успели. Неизвестно. В любом случае я остался в живых. Голова болела немилосердно, во рту страшно пересохло, жутко хотелось пить. Я поднялся с земли, тяжело опираясь на чей-то пилум. Рядом валялся меч, его я тоже подобрал, без меча какой из меня легионер? Так я оказался совершенно один посреди разрушенной и сожженной деревни. Я шел через ее развалины, и чем дальше заходил, тем меньше мне хотелось найти своих возможно выживших товарищей. Их следы видны были везде, на порогах жилищ и в самих домах, на улицах и в канавах, прямо посреди маленькой площади, где жил вождь и на дверях его дома, где на копьях была распята его семья. В том кто победил сомнений больше не было, но как это было… Вырезали всех, включая младенцев, над женщинами, судя по всему, долго издевались, прежде чем прикончить их окончательно. О, боги, и это все во славу Рима? Воевать с женщинами и детьми? Истреблять их род под корень? В этом наше предназначение?
Возле очередного дома, где погибших было так много, что они громоздились целыми кучами, я не сдержался и, упав на колени, вывернул весь свой завтрак на траву. Было ли это от того, что я, до этого никогда не бывавший в сражениях, увидел все это впервые, или от того, что пропустил сильный удар в голову — было не ясно. Но так плохо мне не было еще никогда. Я стоял на траве, сотрясаясь от спазмов, и все никак не мог остановиться. Мой отец всегда мне говорил что легион — это сила и честь. Что служить Риму, защищать и расширять его границы это призвание каждого свободного гражданина. А что я вижу на деле? Это уже даже не завоевание, это настоящее истребление. Кровавое и безжалостное. Да, отец рассказывал мне о том, что творят варвары, но одно дело слушать рассказы и совсем другое увидеть это наяву, здесь и сейчас. Почувствовать, ощутить запах, отчаяние многих людей, нашедших в этих лесах свою могилу. Но самое страшное, что это дело рук не каких-то варваров, а тех людей, с которыми я служил не один месяц. С которыми ел и спал вместе. Дело рук просвещенного, «неварварского» народа, который считал себя лучше и развитей других. Чем мы лучше их, если превращаемся в омерзительных чудовищ, как только получаем власть над судьбой и жизнями беззащитных людей? Я неожиданно вспомнил Колизей, в котором удалось побывать только один раз за свою пока еще короткую жизнь. Хлеба и зрелищ… Слава и честь… Будьте вы прокляты со своими фальшивыми лозунгами! Я поднялся на ноги и сплюнул на почерневшую от пролитой крови землю. Пора было идти дальше. Пора было выбираться из этой деревни.
Вокруг лежало множество тел, как римлян, так и кельтов. И если до сих пор их так и не успели разобрать, значит, бои затихли совсем недавно. Но где же тогда все?
Свернув за очередной дом, я практически нос к носу столкнулся со здоровенным кельтом. Сжимая в руках огромную двухстороннюю боевую секиру, он стоял в дверях своего дома и мрачно смотрел на меня. Однако нападать, почему-то, не спешил. У его ног лежали двое триариев со страшными рублеными ранами на груди и голове. Ну, вот и все. Против воина с легкость расправившегося с двумя ветеранами, прослужившими в легионе как минимум пятнадцать лет, мне было не выстоять. Мои руки держащие пилум, направленный в его грудь слегка вспотели. Почему он не нападает? Переведя взгляд ему за спину, там, где валялись на полу остатки выбитой штурмующими двери, я сумел различить в полумраке помещения двоих детей и женщину. Дети испуганно жались к матери, которая закрывала их своим телом, выставив перед собой длинный кинжал.