Что за игры? А то ты не знаешь, что никто не дает триста рублей попрошайкам на улице. Пять рублей. Двадцать. Монеты. И все.
-Билл Гейтс жертвует десятки миллионов долларов в благотворительные фонды. Уоррен Баффет. И многие другие. Миллионы рублей. Тысячи. В зависимости от возможностей.
Что ты несешь? Возомнил из себя великого богача.
-Но ты не Билл Гейтс,- пытаюсь поддеть его. Или, скорее, даже задеть.
-Да. Поэтому пока только столько,- отвечает он спокойно.
Меня это спокойствие раздражает. Эта уверенность в себе. Размеренность. Вера в людей. А знаешь ли ты, сколько детей голодает в Африке? Сколько нуждаются в воде? А знаешь ли ты, сколько денег тратит этот гребанный мир на оружие. В этих людей ты веришь?
-Эти люди нуждаются в помощи,- говорит Илья,- Если люди не будут помогать друг другу, этот мир, вся эта цивилизация развалится. Она превратится в джунгли. И править здесь будет закон джунглей. Выживает сильнейший. Мы ничем не будем отличаться от хищных зверей.
Поздно. А знаешь ли ты, сколько людей уже живут как в джунглях? Под открытым небом. Сколько бездомных в этом мире? В этой цивилизации. Тьфу. Цивилизация. Тьфу.
-У нас есть кров. Есть еда. Вода. Мы можем учиться. Получать медицинскую помощь. А эти люди? У них нет ничего. Кроме надежды. Они надеются на нас. На таких людей как ты и я.
А какая медицинская помощь есть у нас? Нет никаких неизлечимых болезней. Нет. Они должны были помочь ей. Должны были. Они могли.
Руки дрожат. Ком подступил. Глотаю. Легче не стало. Глаза влажные. Держусь с трудом.
-Эта девочка не виновата, что ей нечего есть,- продолжает Илья,- Ты думаешь, будет правильно не протягивать им руку помощи? Ты предлагаешь отвернуться и уйти?
Ну, все. С меня хватит.
- А знаешь ли ты, сколько детей голодает в Африке? Сколько нуждаются в воде? А знаешь ли ты, сколько денег тратит этот гребанный мир на оружие? В этих людей ты веришь? А знаешь ли ты, сколько людей уже живут как в джунглях? Под открытым небом. Сколько бездомных в этом мире? В этой цивилизации. А какая медицинская помощь есть у нас? Нет никаких неизлечимых болезней. Нет. Они должны были помочь ей. Должны были. Они могли.
Прокричал. Плачу. Посреди дороги.
Закрыл лицо руками.
Медленно стекающая со склонов отчаяния вода успокоения. Водопад умиротворяющий.
Успокоился. Убираю руки с лица.
Соленый водопад.
-Пойдем,- Илья проходит к лавке. Садится.
Немного стыдно. За слезы. И только.
Сажусь рядом.
Молчим.
-Я знаю, как тебе больно,- Илья не смотрит на меня. Куда-то в сторону.
Не знаю, смог бы я в тот момент выдержать его взгляд. И дело не в нем.
-Все эти слова. В такие моменты ты их не воспринимаешь. «Все будет хорошо» и тому подобное. Я был в твоем положении. Что-то похожее. Ты думаешь – все. Я не смогу это пережить. Накручиваешь без конца. Все больнее и больнее. Я это знаю. Поверь мне.
Легкий ветер пронесся мимо нас. Сквозь нас. Так приятно. Освежающий ветер. Стало легче. Стало проще.
Мягкий ветер. Лучшая терапия. Бабушка хотела взыскать с ветра, рассеявшего ее муку. Я готов был заплатить ветру, рассеявшему на мгновение мою печаль. Дать плату корабельщикам[61].
-Я только был в начале пути,- продолжал Илья,- Хотел быть нужным. Занять себя чем-нибудь. Быть полезным. Я тогда потерялся и хотел себя найти.
Илья посмотрел на меня. Этот взгляд. Глубокий. Понимающий.
Иногда Илья кажется мне ненастоящим. Идеальным. Но не сейчас.
Почему не сейчас? Из-за него, или из-за меня?
-Мне было тяжело,- говорит он,- Очень тяжело. Невероятно.
Он улыбнулся.
-Знаешь, что мне помогло? Что заставило меня переродиться?
Я смотрел на него. Внимательно. Всем своим видом как бы жаждая ответ.
-Притча,- он еще раз улыбнулся,- Я перед тобой только благодаря этой притче. Она дала мне жизнь. Поверь мне.
Я был растерян. Притча? В каком смысле притча?
-Мне рассказал ее один хороший человек. Иван Иванов. Слышал про такого?- он вновь улыбнулся.