-А мне смешно. А мне смешно,- говорил он и продолжал раскатисто греготать[90].
Наконец он успокоился.
Заметно приуныл.
-Я – один,- говорит Марк,- И ты - один. И он один. Мы все одни. Я хочу быть один. Не как Крузо[91]. Как Терри Гиллиама[92]. Хочу летать. Не как Кларк Кент[93]. Как Икар[94].
Что за бред?
-Все это грустно,- печальный взгляд Марка вперился в стену,- Глядя из окна маршрутки на обычную тропу, по которой ты еще не ступал, ты никогда не ловил себя на мысли, что, может быть, никогда в жизни по ней не пройдешь?
Он смотрит на меня.
Я смотрю на Илью. Он смотрит на Марка.
-О чем ты думаешь сейчас?- спрашивает Илья.
-Обо всем. Обо всем. Обо всем.
Марк качается на стуле. Печальный взгляд приклеен к стене.
-Марк.
Марк не реагирует.
Илья повторяет его имя еще несколько раз. Громче. Напористее.
Марк медленно переводит взор на Илью.
-Ты здесь?
-Марк, послушай меня. Скажи мне, ты хочешь выздороветь? Хочешь продолжить нормальную жизнь? Хочешь быть как все? Надо немного постараться. Перебороть себя.
-Не хочу быть, как все,- Марк проговаривает каждое слово зло.
-Хорошо…
-Не хочу быть как все. Я не как все. Я особенный. Особенный. Избранный. Я это чувствую. Ты это увидишь. Вы все увидите. Я знаю. Я не такой как все,- его безумный взгляд вонзается сначала в лицо Ильи, затем в мое лицо. Он будто испытывает нас, ждет нашей реакции,- Я даже чашку с кофе нарисовал сверху,- наконец заключает он и вновь уставляется поочередно на каждого из нас.
Я смотрю на Илью. Глаза его закрыты. Скулы напряжены. Кожа цвета красного мрамора. Он обеспокоен.
И я. И даже больше. Мне кажется, что у меня срыв компенсаторных реакций организма. Мне кажется, я шокирован. Это не потрясение. Это не поражение. Это шок. Он именно таким и должен быть.
-Люди такие смешные, такие глупые – Марк заливается противоестественным хохотом. Глядит на меня и кивает в сторону Ильи.
Я смотрю на Илью. Он сильно зажмурил глаза. Губы его подрагивают. Особенно нижняя.
Марк подносит палец к губам и делает характерный жест молчания, глядя мне прямо в глаза. Лицо его неожиданно видится мне нормальным, адекватным без всех этих сумасшедших улыбок, ужимок. Он смотрит на меня с видом серьезным и важным.
В этот момент Илья резко вскакивает со стула и быстрым шагом выходит из комнаты. Я выбегаю следом.
-Не получилось?- вопрос женщины на стойке бьется нам в спину и остается безответным.
До бункера мы дошли молча. Как это обычно было с Рудольфом. Но не с Ильей.
Я ничего не понимаю. Кто такой Марк? Что это была за встреча? Предыдущие наши выходы были совсем другими.
Что случилось с Ильей? Илья предыдущих дней был совсем другим.
Вопросы жужжали в моей голове. И жалили. Жалили больно. Голова гудела. Я не могу разобраться.
Что-то в этом Марке было до боли знакомое. Весь этот бред.
Бред? Конечно, бред. Но почему, все это так значительно отдается в моем сознании? Закрытые двери. Опять. Я не могу открыть. Я не могу разобраться. Опять.
26
-Он ничего не понимает,- Рудольф раздраженно скалится,- Тебе незачем с ним больше ходить. Пустая трата времени.
До «Мечты» чуть меньше километра. Там Рудольф специально для меня собирается устроить последнюю проверку перед Большим делом.
Большая цель. Большая мечта.
-Илья – наивный. В джунглях такие не живут долго. Только в сказках. А ты уже должен был понять, что реальная жизнь это джунгли. А люди это хищники.
Я уже не такой стеснительный, каким был раньше – в первых выходах с Ильей и особенно с Рудольфом.
-Почему? Есть и хорошие люди.
Рудольф внезапно останавливается. Через мгновение коротким рывком возникает передо мной и угрожающе смотрит мне прямо в глаза.
Желваки играют. Губы прижаты к деснам.
-Что ты сейчас сказал?- он выдавливает каждое слово сквозь зубы, но звучит поразительно четко.
Его грозный внешний вид не оказывает на меня никакого влияния.
Я уже не такой как раньше.