Когда ты теряешь самого близкого человека для себя в этом мире, ты умираешь. Да-да, ты умираешь. Нет? Умираешь. Конечно.
Ты умираешь на день, на неделю, на месяц, на год, на годы. Затем спустя это время, ты рождаешься вновь. Да-да, рождаешься вновь. Глупость? Нет. Конечно, нет.
Вновь учишься улыбаться, видеть что-то светлое, учишься жить.
Но ты можешь умереть и навсегда. Тогда тебе остается только дождаться физической смерти. До этого времени ты существуешь. Только существуешь. Но есть и те, кто не может ждать…
Ты задаешь себе вопросы, о которых задумывался только на уроках литературы, когда писал сочинение. Но это было поверхностно. Что-то со стороны. Что-то косвенное. Сейчас ты задаешь эти вопросы в реальной жизни. И тогда, в том сочинении в десятом классе ты смог найти ответы. Сейчас ты не можешь. Эти вечные вопросы. Такие легкие вопросы, когда они тебя не волнуют. Такие сложные вопросы, когда ты должен на них ответить. Не для учителя. Для самого себя.
Тебе всего восемнадцать. И ты умер.
Иногда хочется исчезнуть. Испариться. Быть ничем. Нет. Стать ничем.
Это слабость. Моя мама говорила, что Господь Бог не возлагает на человека больше, чем он может выдержать.
Это глупость. Моя мама говорила, что человек должен быть мудрым. Быть мудрым легко, стать мудрым тяжело.
Это тупик. Моя мама говорила, что выход есть всегда.
Я слабый? Нет. Я сильный? Нет. Какой я? Выдерживающий. Прогнулся, но выдерживаю.
Я глупый? Нет. Я мудрый? Нет. Какой я? Понимающий. В моей голове рой жужжащих мыслей, но мне кажется, я понимаю.
Я в тупике? Да.
29
Я намеревался провести день дома. Мне нужно было о многом подумать. Обо всем. Мне нужно было увидеть отца. Я не видел его с позавчерашнего вечера. Мне нужно было выдохнуть. Слишком много воздуха. Пока маленькие легкие. Пока?
Кадр за кадром. Эти угарные лица в задымленном подъезде. Крыша. Край. Нет шага. Спасибо Илья. Спасибо Рудольф. Спасибо?
Теперь он просит. Шаг. Спасибо?
Я собирался провести весь день дома. Но я не мог. Физически. Мне ломило руки. Я задыхался. Ноги гудели. Живот рычал. Когда я в последний раз кушал? Не помню.
Я собирался провести весь день дома. Но не я мог. Психологически. Мне нужен был проводник. Мне нужен был советчик. Мне нужна была помощь.
Я собирался весь день провести дома. Но я уже стоял перед первой дверью в бункер и безостановочно стучал.
-Зачем ты стучишь?- спрашивает дед в серой кепке.
Знакомое лицо. Семен Семенович. Он улыбается беззубой улыбкой.
Как это зачем я стучу? Может, чтобы мне открыли? Какой глупый вопрос.
Семен Семенович меня раздражает. Этим вопросом. Этой улыбкой. Этой кепкой. Собой.
-Пойдем,- Илья хватает меня за рукав, и мы уходим.
Я оборачиваюсь на Семена Семеновича. Недовольный взгляд. У меня. И непонимание. У него. И у меня. Что с вами люди? И раздражение. У меня. Им.
Мы идем неторопливым размеренным шагом. Я вспоминаю прошлый наш выход. Сегодня Илья похож на самого себя.
-Куда мы идем?- спрашиваю почти равнодушно. Меня, и вправду, это мало интересует.
Зачем тогда спрашиваю? Неважно.
Он смотрит на меня решительным взглядом.
-К хорошим людям.
У него все люди хорошие.
-У тебя и не бывает плохих людей.
Он улыбается.
-А таких людей не бывает в природе.
Опять бредни. Как же это раздражает. До напряжения в висках. До судороги в скулах.
Собака на повадке. Скалится. Ребенок ухватился за юбку мамы и дрожит. Хозяйка собаки и мама ребенка отвлечены разговором. А ребенок дрожит. А собака грозно скалится. Я подхожу к собаке. А она скалится на меня. И рычит. А я бью с ноги ей по морде. И тотчас слышу скулеж. Хозяйка вопит.